Президент Владимир Путин и Россия представляют собой реальную угрозу безопасности и миру, полагают 58% населения Норвегии.


Это следует из исследования, проведенного Ipsos по заказу Dagbladet.


Целых 47% опрошенных ответили, что Путин и Россия в довольно значительной степени представляют собой реальную угрозу безопасности и миру. 11% считают, что путинская Россия представляет собой угрозу безопасности в очень большой степени.


«Нет, но…»


«Нет», — говорит Юлие Вильхельмсен (Julie Wilhelmsen) и ненадолго задумывается.


Угроза миру во всем мире:


В ходе опроса, проведенного Ipsos, тысяча человек отвечали на следующий вопрос:


В какой степени президент Владимир Путин и Россия представляют собой реальную угрозу безопасности и миру во всем мире?


• В очень большой степени: 11%.


• В довольно значительной степени: 47%.


• В небольшой степени: 31%.


• Вообще не представляют угрозы: 2%.


• Не знаю: 8%.


Источник: Ipsos


Эксперту по России и старшему научному сотруднику Норвежского института исследования проблем мира NUPI был задан вопрос: стоит ли норвежцам чего-то опасаться?


«Но…», — добавляет она.


«Если нынешняя ситуация не ухудшится, то норвежскому народу — и остальному миру — особо опасаться нечего», — считает Вильхельмсен.


Впрочем, чрезвычайно напряженная ситуация в отношениях между Россией и Западом существует не в вакууме.


По мнению исследователя из NUPI, угроза или — во всяком случае — опасность может появиться, если эскалация конфликта продолжится. На сегодняшний момент США/НАТО и Россия стоят каждый по свою сторону в нескольких конфликтах, в частности:


• В связи с аннексией Россией Крымского полуострова на Украине. Запад считает, что в данном случае Россия нарушила международное право. Россия считает, что она всего лишь защитила этнических русских и исправила «историческую ошибку», сделав Крым частью России.


• В гражданской войне в Сирии. Здесь США и Россия поддерживают разные стороны. На практике это «война заместителей» на поле боя, где за влияние также борются и прочие региональные державы — либо прямо, либо через заместителей, либо и так, и эдак.


Причина: Крым


Старший научный сотрудник Научно-исследовательского института Вооруженных сил Норвегии (FFI) Тур Буккволл (Tor Bukkvoll) согласен со своей коллегой из NUPI. Он полагает, что представление норвежцев о России как возможной угрозе изменилось, когда страна в 2014 году аннексировала Крымский полуостров на Украине.


«Это изменило само представление о безопасности на Западе, включая Норвегию. Есть Норвегия и Россия до и после Крыма», — говорит Буккволл.


Он считает, что аннексия демонстрирует стремление, а также возросшие способности России и Путина применить военную мощь против других стран. И он думает, что норвежцы обратили на это внимание.


Впрочем, Путин и ранее не чурался использовать военную мощь во время своей 17-летней карьеры в качестве президента или премьер-министра России.


Но тогда использование военной силы обосновать было легче, считает исследователь из FFI:


• Когда Россия ввела войска в Чечню, она пыталась остановить там мятеж и создание мятежной республики.


• Во время военного конфликта с Грузией Россия ответила — пусть и непропорционально — на артиллерийский обстрел.


«Обоснованием для того, чтобы взять Крым, было то, что этнические русские в опасности. В тот момент не было никаких признаков этого, но, даже если российское руководство действительно так думало, есть целый ряд мер, которые можно предпринять, чтобы предотвратить такую опасность, прежде чем прибегать к использованию военной силы», — говорит Буккволл.


Это не нацистская Германия


Вильхельмсен из NUPI решительно отвергает предположения о том, что у России, якобы, есть стремление к экспансии — пройдя по Восточной Европе и далее на Запад. Она считает просто немыслимым, что Россия захочет нарушить мир во всем мире таким образом.


«Россия — это не какая-то нацистская Германия, которая хочет завоевать мир», — говорит она.


Буккволл указывает на то, что отношение России к Украине довольно сильно отличается от отношения России к другим соседним государствам.


«Русские считают Украину чем-то своим. Путин ввел войска в независимое соседнее государство и присоединил территории», — говорит он.


И Путин от этого выиграл. Он — человек в России очень популярный, и войны на Украине и в Сирии лишь упрочили его положение. Он полностью зависит от популярности, потому что вовсе не так единовластен, как думают, полагает Вильхельмсен.


«Он опирается на бастионы власти в России, и он связан с рядом лиц отношениями взаимозависимости. В обмен на их поддержку он предоставляет им возможность влияния в российской политике. Наиболее явно это проявляется в том, что касается „ястребов" в российской политике, которые приобрели большое влияние», — говорит она.


Возможно, слишком большое влияние, думает Вильхельмсен.


«Оборонный и внешнеполитический истеблишмент вновь поверил в себя после войны в Сирии. Как раз сейчас, по правде говоря, некоторые задаются вопросом: а кто решает, что делать в Сирии: сами военные или Путин?


Российские «ястребы»


Как своего рода ответ на возросшее влияние российских «ястребов» можно, по мнению Вильхельмсен, рассматривать изменения в риторике Путина и прочего высшего российского руководства. Сейчас повышать уровень конфликта с США и Западом — не в интересах России, полагает политолог.


«После аннексии Крыма Путин попытался приглушить российские националистические проявления. Они неуместны, когда управляешь такой огромной и многонациональной страной, какой является Россия».


«Одновременно с этим у него есть проблема: он выпустил джинна из бутылки», — говорит Вильхельмсен.


Перемену курса или, во всяком случае, попытку изменить курс помимо риторики можно также видеть в том, кого Путин взял на работу и какими советниками он себя окружает.


«Он также попытался усилить крыло реформаторов, потому что российские „ястребы" получили слишком большую власть. Некоторые могут сказать, что это просто видимость, но я так не думаю. Это довольно рационально, принимая во внимание то, что было и есть цель Путина: сделать Россию снова великой», — говорит Вильхельмсен.