В прошедший понедельник (30 октября), за несколько дней до годовщины столетия Октябрьской революции, президент России Владимир Путин открыл мемориал памяти жертв сталинских репрессий, число которых в период с 1937 по 1938 год по данным весьма сдержанной в своих оценках официальной советской статистики составило 700 тысяч человек. Во время своей речи на церемонии открытия памятника «Стена скорби», который представляет собой неясные изображения лиц жертв тех событий, Владимир Путин сказал: «Страшное прошлое нельзя вычеркнуть из национальной памяти. Тем более невозможно ничем оправдать». Тем временем английские кинотеатры содрогались от хохота во время показа сатирического фильма «Смерть Сталина».


Фильм, премьера которого состоялась в прошлые выходные, начинается с того, что директор концертного зала получает неожиданный звонок лично от товарища Сталина, который требует запись концерта, уже окончившегося и не снятого. В панике он объявляет о «чрезвычайном музыкальном положении» и удержании всей музыкальной группы и зрителей на своих местах, чтобы повторно дать концерт и записать его. Британский режиссёр Армандо Иануччи не ограничивается лишь типичным страхом перед авторитаризмом.

 

 

Первые сцены фильма не только показывают недостаток уверенности и паранойю, которые тревожили Сталина и близкий к нему круг людей, но и раскрывают политический подтекст, который представляет искажённое изображение действительности. Например, то как концерт классической музыки превращается под действием авторитаризма в показное представление, публика — в актёров, а музыканты выступают перед своим зрителем, словно в политическом театре.


Иануччи в своих предыдущих работах «ВИП» и «В гуще событий» фокусировался на анализе британской и американской политики. Его новый фильм о конце страшной сталинской эпохи в комедийном жанре раскрывает нелепость, циничность и невероятную жестокость авторитаризма и добавляет финальный аккорд в политическую тематику.

 

Неожиданная смерть Сталина спровоцировала вакуум власти и вызвала панику и смятение среди членов Политбюро ЦК КПСС, которых в фильме играют актёры с явным британским и некоторыми местными акцентами, что добавляет персонажам смешную нелепость. Среди диалектов Ливерпуля и Ланкашира, наречия «кокни», (на котором разговаривают представители рабочего класса Лондона, прозванные cockneys) и одного представителя, говорящего на бруклинском диалекте, границы борьбы за власть не привязаны лишь к советскому авторитаризму — подобная ситуация вполне может быть представлена в политике современного англосаксонского мира.

 

Похороны Сталина


Свою версию «Смерти Сталина», снятую по одноименному графическому роману французских писателей Фабьена Нури и Тьерри Робина, Иануччи выстраивает вокруг личностной стороны власти, той роли, которую играют человеческий темперамент и настроение в поворотах истории, а также на загадочных и несправедливых изменениях.


Сомнения Берии между Маленковым, который временно исполнял обязанности главы государства после смерти Сталина, прагматиком Хрущёвым, который затем принял этот пост, и хвастливым мужественным министром обороны Жуковым, раскрывает нам характер Берии и его трагическую судьбу. Человек, который был правой рукой Сталина в его репрессиях и главой управления государственной безопасности представляется из них самым гуманным и порядочным.


В сцене, где Берия находит Сталина на полу без сознания, первое, что он делает — это убирает расстрельный список со сталинского стола, чтобы уничтожить его и спасти жертв, а затем успешно наложить запрет на исполнение приговора и освободить заключённых, поборов сопротивление членов ЦК КПСС. Но благие намерения Берии, которые, возможно, были вызваны его опасением возмездия, не смогли уменьшить страх других членов ЦК перед ним и тем, что он может им сделать.


В последние 30 минут фильма зрительский хохот сменяется на угрюмую тишину, которая к финальной сцене расстрела Лаврентия Берии по успешно воплощённому плану Никиты Хрущёва достигает своего пика. Несмотря на убийство Берии, фильм не оставляет в нас чувства уверенности, что восторжествовала справедливость, или в том, что сталинская эпоха чисток закончилась, а скорее заставляет задуматься над некоторыми вопросами. Как интриги узкого круга людей, их ничтожные заговоры, сомнения, недоверие и страх друг перед другом могли определять судьбу миллионов людей, их жизни и смерти? Или какой бы сейчас была история, если бы тогда заговор против Берии провалился, а Жуков отказался бы поддержать армию своего друга Хрущёва?


Несколько дней назад газета The Guardian выпустила гневную статью Питера Брэдшоу, наполненную критикой того, что трагедия миллионов во время сталинского правления, стала предметом иронии и шуток. Критика Брэдшоу, возможно, и добавит логики и справедливости памяти жертв сталинских репрессий. Однако то, о чём говорит нам «Смерть Сталина», это отсутствие логики и правосудия в таких масштабах, что нам остаётся лишь смотреть на это с горькой иронией и ничего больше.