Les Echos: Вопросы бюджета практически или даже совсем не поднимаются в нынешней кампании. Это вас не беспокоит?


Мишель Пеберо (Michel Pébereau): Такого еще не было. В 2007 году эта тема была центральной в избирательной кампании, а в 2012 году о ней говорили оба основных кандидата. Они обещали восстановить баланс государственных финансов по завершению своего президентского срока. Сегодня же просто поразительно видеть, что тот факт, что наш дефицит будет дольше ожидаемого находиться на отметке выше 3% ВВП, практически не обсуждается, несмотря на предупреждения Высшего совета по государственным финансам и Конституционного совета, а также стагнацию роста на отметке в 1,1%.


В 2017 году Франция может оказаться единственной европейской страной с дефицитом выше положенной нормы. Ситуация — тревожная. Общественное мнение не осознает, что речь идет о важнейшем вопросе, который необходимо срочно решать.


— Какой диагноз вы бы поставили государственным финансам?


— Наш государственный долг достиг почти 100% ВВП против 20% в 1980 году. Его раздувают бесконечные дефициты бюджета с 1981 года. В чем их причина? Постоянное увеличение государственных расходов, на которые сегодня приходится 57% ВВП, что на 13 пунктов выше, чем в Германии! Средний разрыв по этим расходам между Францией и сравнимыми по значимости европейскими странами (Германия, Великобритания, Италия, Испания) вырос с 8,5% ВВП в 2010 году до 11,5% в 2014 году…


Для этого мы увеличили обязательные сборы до 45% ВВП, что является самым высоким показателем во всем Европейском Союзе, на 7 пунктов выше среднего уровня. Это стало ударом для конкурентоспособности наших предприятий и нашей страны, для занятости. Недавние события показали, что наша готовность мириться с налогами достигла предела. Причем из-за избыточных расходов дефицит сохранился.


Наш долг продолжил расти. Это не может продолжаться до бесконечности. Нам нужно доверие кредиторов для бесконечного рефинансирования задолженности на выгодных условиях. Чтобы сохранить его, необходимо показать, что мы намереваемся решительно бороться с дефицитом. Кроме того, нас обязывают к этому подписанные европейские соглашения.


— Что вы предлагаете?


— Пересмотр всех расходов для их сокращения и переориентации на службу экономическому росту и социальному единству. Мы рекомендуем довести их до 50% ВВП за пять лет, что все еще остается выше среднеевропейского уровня. Но это является условием сокращения отчислений, которые ударяют по нашей конкурентоспособности. Великобритания, Ирландия, Испания и Германия уже показали в прошлом, что уменьшение этих расходов становится источником экономического роста в среднесрочной перспективе.


— Но в дебатах многие ссылаются на МВФ, который требует от Европы бюджетного подъема для поддержки валютной политики…


— От Европы, а не от Франции! В еврозоне имеется большое положительное сальдо текущего баланса благодаря Германии (8% ВВП) и большинству наших партнеров. При этом в нашем платежном балансе складывается отрицательное сальдо в 1% ВВП из-за дефицита бюджета. Наш частный сектор (семьи и предприятия) обладает возможностями для финансирования, но этого недостаточно для покрытия дефицита. Иначе говоря, мы прибегаем к иностранным займам для поддержания нашего образа жизни.


МВФ прав в том, что у еврозоны и прежде всего Германии есть возможность тратить больше. Но он никогда не говорил, что единственной крупной стране зоны с дефицитом платежного баланса нужно еще больше углублять его.


— Вы уже били тревогу по поводу долга в 2005 году, и на этот счет были взяты обязательства. Почему ничего не вышло?


— Общественное мнение обратило большое внимание на единогласное послание возглавляемой мной комиссии, в которой собрались 20 человек из самых разных кругов. Пресса хорошо все осветила. Институт предприятий опросил кандидатов на выборах 2007 года о стоимости их предложений. А после голосования был начат общий анализ государственной политики.


К сожалению, в августе 2007 года начался финансовый кризис, а в конце 2008 года «двадцатка» приняла решение о кейнсианском стимулировании спроса для борьбы с экономическим кризисом. Государственные расходы и дефицит ощутимо выросли в 2009-2010 годах. Наша страна запустила программу инвестиций в будущее.


— С чего можно начать в сокращении государственных расходов?


— Нам нужно пересмотреть все расходы, чтобы добиться рационального сокращения. Действия должны быть немедленными, всесторонними и длительными. Первые меры и задачи по сокращению в среднесрочной перспективе должны быть объявлены уже в ходе избирательной кампании. Понятия эффективности и равенства предполагают его распределение среди всех государственных ведомств. Работа Счетной палаты, генеральных инспекций и уполномоченных государственных служб открывает множество путей для реформ.


Государство, которое находится в состоянии дефицита вот уже более 40 лет, начало прилагать усилия по контролю над расходами с 2005 года. Однако ситуацию, когда его расходы на 20% выше поступлений из-за повседневных трат, нормальной никак не назвать. Необходимо менять темпы и планы, тем более при потребности в перераспределении ресурсов в сторону безопасности (как внутренней, так и внешней). Пора перейти от проектов к настоящим структурным реформам для сокращения текущих расходов путем реорганизации и использования плодов цифровой революции. Все это подразумевает обеспечение настоящей подвижности госслужащих. Этого требует частичное отсутствие набора на места, которые освобождаются после выхода сотрудников на пенсию.


— Что насчет местных властей и социального обеспечения?


— Что касается местного самоуправления, нужно очень серьезно сократить имеющееся множество территориальных образований и текущие расходы. Судите сами: число их служащих выросло в 2,5 раза с 1980 года, то есть на 1,2 миллиона человек.


С 2002 году финансирование существенного и устойчивого дефицита системы соцобеспечения осуществляется с помощью займов, что создает серьезную проблему в плане платежеспособности. Мы перекладываем на будущие поколения долговую нагрузку, которая лишь добавится к их собственным расходам.


— Чем может грозить подъем ставок?


— Благодаря снижению ставок ЕЦБ долговая нагрузка на бюджет составляет порядка 40 миллиардов евро. Она аналогичная нагрузке 2005 года, хотя сам долг вырос почти вдвое. Это означает, что по ставкам 2005 года (а они и тогда были не слишком высокими), долговая нагрузка увеличилась бы почти на 2% ВВП, и справиться с ней было бы крайне сложно.


— Нет ли у вас ощущения, что рыки стали проявлять больше беспокойства по отношению к французскому долгу?


— Около 65% нашего долга принадлежит иностранным инвесторам. Их доверие к нашему капиталу и наша готовность выполнить обязательства необходимы. Если предвыборная кампания породит сомнения на этот счет, разрыв между процентными ставками по немецкому и французскому долгу вырастет.


Именно это произошло в 2010-2011 годах в Италии и Испании. Это показало, насколько страшным может быть подобный кризис не только для стран, которых он напрямую касается, но и для остальных. Нужно любой ценой не дать этому произойти с нашей страной. Именно поэтому институт предприятий начал бить тревогу.