Кровавые страницы, которые нацисты оставили в нашей истории, могли бы остаться всего лишь приступом паранойи, если бы у них не было достаточно денег, чтобы сделать бред реальностью. Если бы Адольф Гитлер был жив, он мог бы похвастаться поддержкой одного из самых богатых людей Германии. Фриц Тиссен (1873-1951), дядя барона Ганса Генриха фон Тиссена-Борнемисы и, на момент зарождения нацистского движения, владелец внушительной части металлургической промышленности страны, в книге «Я заплатил Гитлеру», которую в конце сентября выпустит издательство Renacimiento, рассказывает, что подвигло его ссудить миллион марок одному из самых одиозных исторических персонажей всех времен. Тому самому, который некоторое время спустя посадит его за решетку.


Состоянию Тиссенов положил начало дед Фрица, Фридрих, основатель промышленной империи, которая достигла расцвета при его сыне Августе, а позже прославилась в области культуры. В первую очередь, благодаря мадридскому музею Тиссена-Борнемисы, который с 1992 года выставляет семейную коллекцию в испанской столице. Годом позже барон продал ее испанскому правительству по настоянию жены Кармен Серверы, пожелавшей, чтобы собрание осталось на ее родине, хотя некоторые страны вроде Великобритании предлагали за него гораздо более значительные суммы.


Автором книги, первое издание которой увидело свет в 1941 году, назван Фриц Тиссен, хотя он лично не причастен к написанию 247 страниц этой истории (издание насчитывает 300 — со вступлением Хуана Бонильи и приложением, содержащим биографические справки персонажей и относящиеся к делу документы). Это сделал Эмери Ривз, ловкий литературный агент, уже имевший среди своих клиентов Уинстона Черчилля. Выступив в качестве так называемого «ghost writter», «литературного негра», он сделал возможным публикацию истории: когда Тиссен пытался скрыться, отказавшись от сотрудничества с нацистами, он рассказал все ее подробности Ривзу, который — против воли магната — позже опубликовал его рассказ.


«Роковая политическая ошибка»


Если упростить и отбросить все эмоции, которые могли двигать Фрицем Тиссеном, его поведение можно объяснить двумя основными причинами: страх перед набирающим силу коммунистическим движением и последствия Версальского договора. О второй из них пространно пишет автор книги, называя документ «роковой политической ошибкой»: «Подписав договор, мы обязались исполнять его условия, зная заранее, что их исполнение невозможно».


Магнат, как и многие его соотечественники, считал, что подписание Версальского договора стало оскорблением национальной чести, которое в случае с немцами легко превращается в удар по их собственному самолюбию. Честь барона страдала в той же мере, в какой ослабевали его фабрики. Версальский договор стал ядом, который отравил сначала его страну, а затем и всю Европу. «Великий обман», как определяет его Тиссен, с жаром защищавший — в пору своего членства в Консервативной партии — идею создания некоего подобия Соединенных Штатов из стран Старого мира, что помогло бы «забыть все разногласия и ненависть» и «работать ради будущего, оставив прошлое позади».


Национал-социалистические идеи показались барону наиболее надежным путем к той модели, о которой он мечтал. И верной защитой от коммунизма. Особенно после заманчивых перспектив, нарисованных самим Гитлером, с которым Тиссен познакомился в 1923 году в доме доктора Макса Эрвина фон Шойбнер-Рихтера, стоявшего у истоков национал-социалистической партии. Там говорили об опасности Версальского договора для деловых людей и вреде коммунизма. То есть, ровно о том, о чем желал слушать Тиссен.


Организация пассивного сопротивления на оккупированных территориях Рейна и Рура в межвоенный период укрепила патриотическое чувство, которое всегда было свойственно промышленнику. Возможность присоединиться к НСДАП в 1931 году стала идеальным способом удовлетворить чаяния, которые, казалось, ускользали с каждой секундой. Репутация Тиссена стала решающим фактором для партийных боссов, назначивших его своим представителем в кругу немецких предпринимателей. С членов Ассоциации немецких промышленников ему удалось собрать шесть миллионов марок на дело партии. Тиссен не постеснялся написать Паулю фон Гинденбург, тогдашнему немецкому президенту, рекомендуя назначить Гитлера канцлером. Фюрер был так доволен действиями магната, что Герман Геринг, премьер-министр Пруссии, с его подачи сделал Фрица Тиссена пожизненным государственным советником. Связь промышленника с нацистской партией была на тот момент крепка, как никогда.


Однако ночь, известная как «Ночь длинных ножей», заронила первое зерно сомнения в душу магната. Еще более усилила его тревогу смерть австрийского племянника, Фон Ремниц, произошедшая при неясных обстоятельствах. Снежный ком подозрений увеличили еще три факта, упомянутые в книге: гонения на христиан и Церковь, преследование евреев и пакт о ненападении, подписанный Гитлером и Сталиным 23 августа 1939 года.


Против Нюрнбергских законов


Изменение отношения Фрица Тиссена к евреям произошло одновременно с его сближением с нацистской идеологией. Подчинившись ее постулатам, он уволил всех работавших на него семитов, но вскоре осудил ужасы «Ночи длинных ножей», отказался голосовать за принятие Нюрнбергских расовых законов, делавших антисемитизм юридической нормой, и не поднял флаг со свастикой на свадьбе дочери, хотя и понимал, как это будет истолковано. Приверженцы традиции протестантизма, барон и его семья выглядели как «белые вороны» среди немецкой промышленной аристократии.


Более всего Фрица Тиссена потрясло то, что Гитлер пошел на сделку со сталинской Россией. И это стало не только встряской, освободившей его из длительного плена заблуждений — ведь именно отвращение, выказанное Гитлером по отношению к коммунизму в присутствии Тиссена, стало одной из причин, которая заставила магната поддержать нацистов — но и привело его к пониманию неизбежности новой мировой войны, что решительно противоречило его верованиям и идеям. В срочной телеграмме Герингу от 31 августа 1939 года, посланной после того как Тиссен не смог присутствовать на заседании Рейхстага в Берлине, который был созван для решения вопроса о начале войны, он писал: «Война поставит Германию в ситуацию сырьевой зависимости от России, и таким образом Германия утратит свое положение мировой державы». Немецкое правительство немедленно аннулировало паспорт предпринимателя и поручило Гестапо арестовать его имущество.


Арест в Бельгии


Финальным аккордом отношений с Гитлером стал арест Фрица Тиссена в Бельгии, куда он отправился навестить мать и в надежде скрыться от нацистских щупальцев. Он пробыл в заключении до самого конца войны и был освобожден с условием выплаты штрафа в полмиллиона марок на возмещение ущерба пострадавшим евреям. Остальные обвинения с него сняли и разрешили вернуться к управлению семейным бизнесом.


Из пережитого опыта барон сделал вывод, который возвращает его к более ранним убеждениям и проливает свет на причины их временной подмены: «Плоха не сама нацистская партия, а некоторые входящие в нее личности».


Последние страницы книги рассказывают о глубине разочарования в национал-социалистической идее. Тиссен критикует все — от лжи продвигаемой ей социальной экономики до абсурдной несостоятельности антисемитизма Гитлера, который сам, по всей вероятности, имел еврейские корни. Так завершается история человека, который, желая сохранить достоинство, поддался окружавшим его темным силам. Но и сумел вовремя вырваться из их сетей.


Две кровавые ночи, пробудившие магната


Фриц Тиссен был настолько заворожен революционными лозунгами нацистов, что должна была произойти трагедия, а вернее две, чтобы произведенный ими шок смог открыть ему глаза на реальность.


Первая случилась 30 июня 1934 года и вошла в историю как «Ночь длинных ножей». Чистка в рядах оппозиции стоила жизни почти сотне несогласных, среди них были и бывшие соратники Фрица Тиссена по Консервативной партии.


Но этого оказалось недостаточно для того, чтобы главный герой книги «Я заплатил Гитлеру», отказался от поддержки нацизма. Он окончательно очнулся только после еврейских погромов во время «Хрустальной ночи» 9 ноября 1938 года, ставшей омерзительным проявлением расизма, который пронизывал нацистскую идеологию.