В ноябре стартует масштабный офицерский призыв в ВСУ. По новым жестким правилам. Облава в клубе Jugendhub, где охотились за наркоманами, но поймали уклонистов и тут же отвезли их в военкомат, демонстрирует решительные намерения власти. В армии некомплект рядовых. В полиции — патрульных. Время безбашенного патриотизма и гламурных иллюзий прошло. Инфляция, безвиз и чиновничьи зарплаты в 100 тысяч гривен обесценили привлекательность службы по контракту. А ситуация в АТО все еще требует «свежего мяса»…


Первое, что говорят родителям призывников в военкоматах, что срочники не отправятся служить в АТО. Тем, кто сомневается, показывают решение СНБО Украины, введенное в действие указом президента от 24 сентября 2015 г. №744, в котором прописано данное условие.


Это очень циничный по своей сути документ. Циничный потому, что был выпущен через полтора года после иловайского котла и через полгода после выхода из Дебальцева. До этого в мясорубку войны отправили шесть волн мобилизации. 200 тысяч человек! Многие из которых никогда толком не держали в руках оружие, не имели опыта и желания убивать, а главное — не владели искусством выживания в условиях войны.


Их просто сгребли в кучу, оторвали от работы, мелкого бизнеса, бытовых проблем, маленьких детей, старых родителей, сняли с тракторов, вытащили из СТО и слесарных мастерских, собрали со строек и заводов и, ни о чем не спрашивая, погнали на смерть. Даже не знаю, платили что-то мобилизованным первой-второй волны, кроме минимальной зарплаты, которая до гройсмановского повышения была 1,6 тысячи гривен, или нет.


Версия, что в 2014-2015 гг. призывали в первую очередь добровольцев и людей с опытом военной службы, мягко говоря, не совсем соответствует действительности. Достаточно взглянуть на ранние видеозаписи боевиков с пленными украинцами: это либо добробатовцы, либо простые мужики, которые не догадались откосить от мобилизации.


Помимо шести волн мобилизации в 2014-2016 гг., был плановый призыв молодежи на срочную военную службу и отбор желающих подписать контракт. Например, в прошлом году по контракту захотели служить около 70 тысяч человек. Включая и «правосеков» сотоварищи, которых формально «запихнули» в ряды ВСУ, дабы избежать обвинений со стороны Запада в «разгуле армейской махновщины».


В нынешнем году, по неофициальной информации, количество желающих намного меньше. В среднем приходит до 2,5 тысячи человек в месяц. Не могу гарантировать точность этой статистики, но, судя по телодвижениям власти в плане активизации погони за уклонистами и решению призывать «белые воротнички», резерв желающих служить по контракту действительно исчерпывается.


«Свинью» Вооруженным силам подложил безвиз. У парней из провинции и так называемых депрессивных регионов, озабоченных поиском нормально оплачиваемой работы, появилась альтернатива службе по контракту за 7 тысяч гривен — умотать на заработки за границу. Или занять рабочее место тех, кто уже уехал.


Не секрет, что в последние месяцы на Украине образовался ощутимый дефицит квалифицированных электриков, сантехников, плиточников, автосборщиков и даже поваров. Недавно общался с соседом, у него свой ресторан в Карпатах. Не может найти грамотный персонал на зимний сезон — всех как безвизом сдуло. Говорит, что село в очень бодром настроении: готовится к штурму автомобильной промышленности сепаратистской Каталонии. Кое-кто из односельчан уже пристроился на тамошний автомобильный завод, теперь все остальные вострят лыжи в Испанию.


Препятствием для некоторых из них на пути персональной евроинтеграции может стать принятый несколько месяцев назад закон «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно усовершенствования порядка прохождения военной службы».


Согласно ему, военные, которые подписали контракт и в особый период не имели права уволиться из Вооруженных сил, теперь смогут вернуться домой. Заменить этих контрактников должен тот самый офицерский призыв «белых воротничков», о котором мы говорили выше. Все выпускники вузов с военными кафедрами в возрасте до 43 лет, получившие «на халяву» офицерские звания, как мужчины, так и женщины, оказались в «группе риска». Ждите повестки, господа. Пойдете в «учебку», а затем на должности в соответствии со своими званиями. Год пролетит незаметно. Рабочее место за вами должны сохранить. Хотя не факт, что это будет сделано.


Параллельно ужесточаются требования к «молодняку», который, как признал в своем интервью военком Житомира Вячеслав Томашевский, служить не хочет. "Есть люди, которые хотят (служить), самостоятельно приходят, но их меньшинство. Подавляющее большинство людей приходится искать. Они не хотят идти к Вооруженные силы проходить срочную военную службу. Причины какие? Война на востоке, хотя срочников в зону АТО никто не отправляет», — обрисовал он ситуацию.


Но в этом году уклониться от призыва будет сложнее. По новым правилам ответственность за выполнение призывниками долга перед Родиной ложится уже не на военкомат, а на самого юного гражданина. Если ранее можно было избежать получения повестки и пожать плечами, то теперь, как показала история с рейдом в клубе Jugendhub, такие отговорки «не канают».


Министерство обороны разъяснило, что по новому закону граждане, достигшие призывного возраста, обязаны явиться в военкоматы в 10-дневный срок с начала призывной кампании даже при отсутствии (!) повестки.


Те, кто этого не сделал, попадают в разряд уклонистов. Их фамилии становятся известны таким органам, как ЦИК, фискальная, пограничная, миграционная службы. А так же вузам, где не явившийся с «воинской повинной» учится, и руководству предприятия, где он официально трудоустроен, получает зарплату и за него платят отчисления в Пенсионный фонд. Другими словами, при попытке выехать за границу, прийти на вручение диплома, явиться для голосования на избирательный участок и проч. призывник может быть схвачен и отправлен для прохождения медкомиссии.


Почему именно медкомиссии? В этом и заключается маленький юридический секрет. Все дело в том, что уголовная ответственность за уклонение от призыва наступает лишь тогда, когда медкомиссия пройдена и молодой человек признан годным к службе, но не явился на отправку в часть.


За отказ проходить медкомиссию в военкомате срок вынести вообще не предоставляется возможным, даже условный. Так как врачи по закону не имеют права осматривать пациента без его на то согласия. В свою очередь, военкоматы не могут призвать на службу парней, которые отказались проходить медкомиссию.


Поэтому те 670 уголовных производств, связанных с уклонением от военной службы, которые, по данным военной прокуратуры Центрального региона, в январе-сентябре были отправлены в суд (из 3,5 тысяч всех уголовных производств), — это дела на тех простаков, которые умудрились пройти медкомиссию. Но и они, как правило, получают от года до полутора, а то и условный срок.


Не удивительно, что в погоне за планом военкоматы вцепляются мертвой хваткой в любую добычу. Широкий резонанс в соцсетях приобрела история, произошедшая 9 октября в Днепре, когда парня-сироту, больного панкреатитом, насильственно удерживали в казарме на территории областного военкомата почти двое суток и заставляли пройти медкомиссию.


24-летний Василий Кравец добровольно пришел в военкомат Индустриального района Днепра, чтобы получить приписное для официального трудоустройства. Его обвинили в уклонении, хотя по закону парню положена отсрочка, так как он — круглый сирота. Но работники военкомата проигнорировали этот факт и после продолжительных разговоров и пререканий в семь часов вечера отвезли его в областной военкомат для прохождения медкомиссии. Там его фактически заперли в казарме, не покормив и не напоив водой. Когда в 6 утра «узников совести» подняли на зарядку, наш герой попытался уйти, но его поймали и отправили на медкомиссию.


Кравец вызвал полицию, однако молодых и застенчивых патрульных в военкомат просто не впустили. От голода у Василия начался приступ панкреатита, его друзьям, наконец, удалось дозвониться до правозащитников. В итоге разразился скандал. Как результат — издание «Днепр Час» опубликовало подробную инструкцию для призывников, которые не желают стать заложниками погони сотрудников военкоматов за выполнением плана призыва. Наверное, это крайне непатриотично, но тенденция очевидна.


Что сказать в дополнение к вышеизложенному? Полностью согласен со словами президента о том, что армия должна быть профессиональной и мотивированной. Но будем честны: почти все, кто хотели идти в армию из каких-либо других побуждений, кроме зарплаты — от патриотизма до депрессии — уже там находятся. Мотивировать остальных зарплатой в 250 у.е. на фоне сообщений о том, что, сидя в теплых кабинетах «офисов реформ», можно получить по 60-70 тысяч гривен., а в Нацбанке установили себе зарплаты по 10 тысяч долларов, сложно.


Не удивительно, что, как сказал в эфире радиостанции «Голос столицы» военный эксперт, полковник запаса Олег Жданов, у нас банально не хватает рядовых солдат. «В военкомате нет очереди, и мы не можем провести качественный отбор желающих подписать контракт. И при этом такой яркий показатель перехода на контракт — это отказ от призыва. Вооруженные силы себе не могут позволить на сегодняшний день отказаться от призыва военнослужащих на срочную военную службу. То есть призыв в количестве 10 тысяч человек сохраняется по сей день. А еще к тому, что большущий некомплект составляют не только рядовые, но и такая категория, как младшие офицеры, а имеется в виду командиры взводов. Об этом говорит то, что Генштаб выдвинул предложение призвать на действительную военную службу офицеров, закончивших военную кафедру. Это тоже говорит о том, что в армии огромнейший некомплект младших офицеров», — отметил эксперт.


Попытки заполнить этот некомплект количественно, а не качественно приводят к тому, что в ночных клубах ловят наркоманов и везут в казармы. Только наркоманов нам в армии не хватало! И нисколько я не порочу светлый образ ВСУ. Знаю, что за это полагается уголовная ответственность. Но сказал же главный военный прокурор Анатолий Матиос в эфире телеканала ZIK, что «с 2014 года до сегодняшнего дня в Вооруженных силах и среди всех, кто получил оружие и защищал государство, потеряно 10 тысяч 103 человека — бесповоротных и санитарных потерь. Не от боевых действий». И уточнил же министр обороны Украины Степан Полторак в комментарии каналу «112 Украина», что основными причинами небоевых потерь среди военнослужащих являются болезни, нарушение мер безопасности и употребление алкоголя.


Но так что же мы будем и дальше изображать «невинность»? Или признаем, что в армии проблематичный некомплект личного состава? Потому что предыдущие три года власть безжалостно расходовала такой не восполнимый быстро ресурс, как свой народ, включая молодых призывников и немолодых, но не готовых к войне мобилизованных. А когда они попадали в мясорубку, умывала руки. Лечение, реабилитация, психологическая помощь, трудоустройство, льготы, компенсации — все это, как правило, «спасение утопающих — забота самих утопающих».


Похожая ситуация и в полиции. Как признал глава Нацполиции Сергей Князев, некомплект составляет 20 тысяч человек. Новые молодые сотрудники, отобранные грузинскими реформаторами по самым современным методикам, 72% из которых с высшим образованием, вышли на рутинную работу на улице. Но вскоре обнаружили, что сезон селфи прошел. И теперь их еще бьют по лицу, рвут погоны, дышат перегаром, стреляют на поражение или плюются зараженной СПИДом кровью. А они должны за зарплату (совсем не такую, как им обещали) терпеть это до 62 лет.


Что в сухом остатке? Похоже, что тотальное разочарование. Знаете, меня могут спросить: ты кто такой, чтобы делать такой вывод? Наверное, с точки зрения власти и тех, кто говорит от ее имени, а также заядлых патриотов и неисправимых идеалистов, я — журналист-вредитель: «вредю» рекламному ореолу военной и полицейской романтики.


Но как человек, который мечтает дожить в своей стране до пенсии (не надо хихикать!), я хотел бы быть уверенным, что и страна доживет до моей пенсии. Для этого нам нужна боеспособная армия и сильная полиция. Но армия, способная одержать впечатляющие победы, не вылавливается в «наркоманских клубах». А полиция, укомплектованная «ботанами», не победит растущую угрожающими темпами преступность. Или я не прав?