Германия ожидает от Франции большей солидарности в вопросе о приеме беженцев. Не произойдет ли во время саммита Евросоюза ссора на глазах у всех?

Не собирается ли Франция на саммите Евросоюза в Брюсселе на самом деле поставить в сложное положение Ангелу Меркель? Не будет ли Франция равнодушно наблюдать за тем, как федеральный канцлер в споре по поводу политики в отношении беженцев потерпит жестокое поражение?

Представить себе нечто подобное не так легко. Пока немцы и французы умели находить спасительную формулу, а в случае необходимости появлялся маленький и жалкий компромисс, с помощью которого удавалось спасти образ немецко-французского партнерства.

Вероятно, и на этот раз все произойдет именно так. Ссора на глазах у всех может погрузить Европу в глубокий, почти экзистенциальный кризис.

Одно лишь заявление французского премьер-министра Мануэля Вальса на прошлой неделе на Мюнхенской конференции по безопасности о том, что его страна в этом году сможет принять не более 30 тысяч беженцев, шокировало федеральное правительство. В большей степени, чем заявление Вышеградской группы в составе Польши, Венгрии, Чехии и Словакии о необходимости плотно закрыть двери для мусульманских беженцев. Впрочем, от нового «восточного блока» ничего другого и не ждали.

Даже если Франция в конечном итоге и присоединится к небольшой группе государств-членов Евросоюза, помогающим Ангеле Меркель сохранить видимость «европейского решения», становится очевидным следующее: обе ведущие нации в настоящее время совершенно по-разному расставляют свои приоритеты. Для правительства в Париже на первом месте находится борьба против джихадистского террора, тогда как федеральное правительство напрягает все свои силы для того, чтобы должным образом обеспечить и в длительной перспективе интегрировать миллион приехавших в страну беженцев.

«Мы находимся в состоянии войны»


Столь же настоятельно Мануэль Вальс предупреждал в Мюнхене об опасности нового «гипертерроризма»: «Будут совершены новые теракты, масштабные теракты». Французский премьер говорил о враге, с которым невозможна никакая дискуссия. «С ним нужно бороться до полного искоренения».

Еще французский президент Франсуа Олланд после терактов в Париже в ноябре прошлого года недвусмысленно заявил: «Мы находимся в состоянии войны». Вряд ли кто-то из политиков в Берлине будет готов сказать то же самое. Там будут говорить о борьбе против международного терроризма. Слово «война» не так быстро произносится в Германии.

Но и в этой стране органы правопорядка встревожены в высшей степени. В любое время может произойти теракт. По оценке Федерального управления уголовной полиции, Федеративная Республика сталкивается с такой же опасностью, как и Франция. Лишь бдительность и большое везение, по мнению сотрудников этого ведомства, помогают пока предотвращать теракты.

Но как изменится настроение, если на немецкой земле на самом деле произойдет кровавое злодеяние? Не будет ли тогда и немецкое правительство призывать к войне против террора? В любом случае, приоритеты тогда могут очень быстро поменяться, и у нас борьба с терроризмом может стать более важной, чем прием беженцев.

К счастью, пока отвечающие за это люди не способствуют превращению дебатов в истерику, что нетрудно сделать, если смешать между собой обе темы — беженцев и террор. Один из высокопоставленных чиновников, способный лучше других оценить существующую угрозу, говорит: «Опасность была бы столь же высокой, если бы не было никакой иммиграционной волны». И добавляет: «А то, что другие наши клиенты, правые экстремисты и правые популисты, пользуются сложившейся ситуацией — это совершенно другая история».

Именно это, то есть страх перед популизмом Национального фронта, позволяет правительству социалистов во Франции поднять мосты. Найдутся ли такие люди, кто этого не поймет? Вместе с тем, подобная политика отгораживания не помогает в поиске европейского решения.

Нет сомнения в необходимости нахождения разумного баланса интересов между Парижем и Берлином. Все понимают, что мы нужны друг другу — в борьбе против террора, при решении кризиса с беженцами и, что самое главное, для поддержания сплоченности Европы. А если Франция и Германия не будут вместе, то тогда этот континент, вся эта направленная на сохранение мира работа будут взорваны и разлетятся на мелкие части.