Самый обсуждаемый фильм года в России снят по госзаказу и порождает новую историческую дымовую завесу, пишет корреспондент Yle в России Андерс Морд.

В конце концов я не выдержал давления и потащился в ближайший кинотеатр в Санкт-Петербурге, где купил билет на «28 панфиловцев», самый громкий российский фильм нынешнего сезона, премьера которого состоялась на прошлой неделе.

«28 панфиловцев» — фильм о Второй мировой войне, изображающий наиболее легендарный из всех советских военных мифов. 28 пехотинцев зимой 1941 года чудом сумели остановить наступление немецкой бронетехники под Москвой. Все 28 солдат погибли, но они спасли страну.

В советские времена об этой легенде трубили во всех школах, ее отливали в бетоне, облекали в слова, писали масляными красками, нанизывали на нотный стан. И вот она достигла киноэкранов.

Максимум патриотизма

И в этот решающий момент я пал жертвой государственной пропаганды. Министру культуры страны удалось меня убедить посмотреть эту спонсируемую государством картину. Он утверждает, что «28 панфиловцев» идеологически безупречны, глубоко патриотичны, и каждый должен увидеть этот фильм.

Простите, я соврал. Министр не говорил ничего такого.


Вместо этого он заявил, что, хотя эта история, вероятно, лишь выдумка и наглая ложь, она все равно является священным мифом, а все несогласные — быдло и подонки.

Министр намекал на ряд скучных историков, представивших доказательства того, что никаких солдат-панфиловцев не существовало.

Особенно несладко пришлось директору Государственного архива в Москве, который продемонстрировал свои дурные манеры, опубликовав несколько официальных документов, доказывающих, что историю в 1941 году выдумали советские журналисты-патриоты из газеты «Красная звезда».

Естественно, директора вышвырнули из архива после 20 лет верной службы.

Миф побеждает

Рота Панфилова действительно участвовала в решающем сражении, но в ней было значительно больше сотни бойцов. Многие погибли, но некоторые дезертировали. Настоящие события на том поле боя все еще окутаны тайной.

Но смысл фильма не дошел до народа, и министр культуры впал в ярость:

«Их подвиг, он символичен. И он находится в той же череде подвигов как 300 спартанцев, он из этой же серии», — объяснил он зрителям-идиотам, имея в виду спартанских бойцов, которые сумели сдержать превосходящие силы персов.

По мнению министра, к советским героям войны следует относиться так же, как православная церковь почитает своих мучеников и святых.

Кассовый успех

В зале было не слишком много народу. С другой стороны, это раннее послеобеденное время. А кассовые сборы фильма лишь за первые выходные достигли двух миллионов евро. Для России — хороший результат.

Фильм оказался весьма посредственным. Зрители так и не увидели личность никого из 28 бойцов, а вместо этого им пришлось выслушать несколько монологов на тему абстрактных ценностей. Во всяком случае, я не видел других фильмов о войне, где солдаты в окопах обсуждали бы, что такое патриотизм, пытаясь при этом укрыться от артиллерийского огня.

Зрители так и не узнают, что творилось в головах у тех людей в окопах. Все, что предлагается, — это глянцевая картинка и картонные герои, в которых попытались вдохнуть жизнь.

Забвение исцеляет

Можно спросить себя, почему этот фильм столь священен для русского министра культуры. Ответом будут не вложенные в него деньги, а, скорее, сегодняшняя государственная идеология.

В России президента Путина война играет центральную роль, поскольку государство пытается сформировать новую идентичность. Власти не хотят, чтобы русские горевали над своим печальным прошлым, лучше пусть их наполняет гордость. И политики усвоили, что гордость быстрее всего зарождается на почве мифических историй о великой победе над нацизмом.

На премьере министр культуры заявил, что этот фильм — частичка воздуха, которым дышит вся страна.

«В этом воздухе, в этой истории, в этой культуре есть 28 панфиловцев», — подчеркнул Мединский.

Его удивляет, что кто-то не хочет дышать этим воздухом, но заставлять он никого не будет.

«Не нравится — не дыши. Но нам не мешай. Не оскверняй наш воздух своим зловонием».