Хотя президент Трамп еще не критиковал Владимира Путина публично, его помощники обрушились на Кремль за терпимость и возможное соучастие в нападении Сирии с применением химического оружия. Помощники Белого дома даже осуждают «фальшивые новости», с помощью которых Москва пытается посеять путаницу в отношении использования нервно-паралитического газа зарин режимом Башара Асада, — что, безусловно, является переменой, после привычного повторения Трампом российской дезинформации.


Если у администрации, наконец, начнет формироваться более реалистичный взгляд на Путина и угрозы, которые он представляет для основных интересов США, это можно только приветствовать. Тем не менее, похоже, новой администрации еще многому предстоит научиться. По дороге в Москву во вторник, госсекретарь Рекс Тиллерсон объединил свою критику в адрес России и заявление о том, что «мы не видим дальнейшей роли для режима Асада в долгосрочной перспективе» с выражением «надежды» на то, что Россия решит отказаться от союза с Дамаском и Ираном, и, вместо этого, «пересмотрит отношения с Соединенными Штатами и другими западными странами», которые «стремятся урегулировать сирийский кризис».


Возможно, Тиллерсон читал сценарий своего предшественника, Джона Керри. В течение многих лет Керри упорно повторял фразу о том, что Россия должна сделать выбор в Сирии между режимом Асада и теми, кто стремится к миру, — и снова и снова, Путин выбирал Дамаск. Это не изменится только потому, что в Вашингтоне теперь новая администрация. Как объяснил в комментарии для The Post Филипп Гордон (Philip Gordon), бывший высокопоставленный чиновник в администрации Обамы, Путин настроен против «смены режима» в Сирии или где-либо еще, где Запад стремится устранить диктатора. Кроме того, новая влиятельная роль России на Ближнем Востоке, включая ее сирийские базы, защищена сухопутными войсками, находящимися под контролем иранцев, что делает разрыв альянса Москва-Тегеран немыслимым для Путина.


Если Тиллерсон действительно хочет, чтобы Россия сменила сторону, ему нужно будет получить то, к чему тщетно стремился Керри, — рычаги воздействия, которые могут обеспечить только военные действия США, способные подорвать режим Асада. Один запуск крылатых ракет этого не сделает: США необходимо будет уничтожить остальную часть сирийских ВВС и оказать большую поддержку неэкстремистским повстанцам на местах. Сейчас это намного сложнее сделать, чем в 2012 и 2013 годах, когда Обама решил бездействовать; среди прочего, теперь это сопряжено с риском прямого военного конфликта с Россией.


Более скромная цель для дипломатии США заключалась бы в том, чтобы договориться с Россией о де-факто разделении Сирии на зоны, контролируемые режимом, поддерживаемыми Западом повстанцами и курдами, с длительным прекращением огня, обязательным для всех сторон. Между тем, Россия могла бы собрать и уничтожить химические запасы, которые по-прежнему остаются в распоряжении режима Асада. Это, по крайней мере, избавило бы сирийских граждан от дальнейших зверств и позволило бы сосредоточить военные усилия на борьбе с «Исламским государством» и «Аль-Каидой» (организации, запрещенные в России — прим. ред.). Но, как мог бы сказать Керри Тиллерсону, даже это не вразумит Путина, пока Соединенные Штаты не захотят проявить большую решительность.