Первые годы XXI века поразили мир стремительностью перемен. К сожалению, динамика политических событий не настраивает на оптимистический лад и вызывает тревогу. Наращивающие вооружения Китай и Япония, накалившаяся ситуация в районе Южно-Китайского моря, дестабилизация на Ближнем Востоке и в Северной Африке, миграционный кризис, нестабильное положение евро и доллара на мировых рынках — это лишь часть тех проблем, с которыми нам придется иметь дело в ближайшее время. В Варшаве особенное беспокойство вызывает конфликт на востоке Украины, который может углубиться и обернуться серьезными последствиями для Польши.

 

Сила и диалог

 

Роль Российской Федерации на постсоветском пространстве, в прежней сфере влияния СССР, получает очень разные оценки. Влияния Москвы заметны на находящихся за пределами России территориях с русскоязычным населением, и это может привести к дестабилизации этих регионов, что видно на примере Донбасса или Приднестровья. Представители российских властей говорят, что они занимаются лишь защитой русского меньшинства, но правда такова, что истинных намерений Кремля никто не знает.

 

Россия уже так велика, что ей не нужно ни пяди земли больше, заявлял в середине XIX века царь Николай I, между тем вскоре имперская политика этой страны достигла апогея своей активности. Это проявилось, в частности, в войне с Османской империей, Францией и Англией в Крыму, подавлении венгерского восстания в 1848 году и польского в 1863, а также войнах на Кавказе.

 

Идею преемственности российской политики очень точно сформулировал в своей книге «От белого до красного царизма» польский историк Ян Кухажевский (Jan Kucharzewski). Находясь в эмиграции в Америке, он доказывал, что политика России остается неизменной вне зависимости от сменяющих друг друга режимов. Конечно, мы не можем возлагать на современных россиян вину за их наследие, однако, взгляд на события с исторической перспективы позволяет понять, что они не любят отказываться от аргументов силы.

 

В подходе к России необходимы аверс и реверс. Конструктивный диалог с одной стороны и сила — с другой. Во взаимных отношениях нам следует сохранять твердость и способность сопротивляться, но одновременно — готовность в подходящий момент протянуть оливковую ветвь. Это один из самых эффективных, а одновременно сложных методов дипломатии.

Будучи членом Комитета по международным делам британского парламента, в ходе обсуждения темы российско-английских отношений я поднял тему возвращения Польше обломков президентского «Туполева», которые Москва использует для обострения ситуации в Европе.

 

Британские и американские лидеры неоднократно оказывали Польше дипломатическую поддержку. В 1980-х годах испытывавшая большую симпатию к полякам премьер-министр Маргарет Тэтчер проводила на Даунинг-стрит встречи с генеральным секретарем ЦК КПСС Михаилом Горбачевым. Они проходили в доброжелательной атмосфере, однако, «железная леди» оказывала на Советский Союз давление по нескольким важным вопросам.

 

Следует также вспомнить, как вел свою политику Рональд Рейган, который не допустил, чтобы США утратили свою доминирующую позицию, но одновременно выстроил личные конструктивные отношения с Горбачевым и привел к окончанию холодной войны.

 

Новый символ братства по оружию

 

Выводы из прошлого позволяют с оптимизмом взглянуть на будущее и усилия Варшавы, направленные на укрепление ее оборонного потенциала и налаживание тесных военных связей с Великобританией, а также другими странами НАТО. В Польшу в этом году прибыли 150 бойцов британского драгунского полка с полным оснащением, которые расположились в городе Ожиш Варминско-Мазурского воеводства. Это, конечно, лишь первый шаг к углублению наших двусторонних военных связей, но он стал очень важным символом партнерства в этой сфере.

 

Летом прошлого года я посетил населенный пункт Пяски, лежащий на Балтийской косе у польско-российской границы. Мне бы не хотелось, чтобы этот регион стал напоминать приграничную зону между Северной и Южной Кореей, представляется, однако, что возможность решать проблемы дипломатическим путем сможет гарантировать лишь баланс сил. Я регулярно встречаюсь с представителями польского руководства и уже не первый год веду кампанию за создание баз НАТО на восточном берегу Вислы. Польско-британские базы, как функционирующие на ротационной основе, так и постоянные, станут очередным символом нашего братства по оружию. Польские и британские военные, размещенные не только в Щецине, но и на линии Вислы, станут гарантами мира в регионе.

 

Современные войны не похожи на конфликты прошлого с четко обозначенными линиями фронта. Это гибридные конфликты, в которых особенно важную роль может сыграть концепция территориальной обороны. Добровольцы не станут, конечно, заменой нормальной армии, однако, они способны выступать важным элементом, который поддерживает боевой дух населения и помогает регулярным вооруженным силам в тылу.

В последние годы в Великобритании отмечается рост интереса к вступлению в военный резерв и к службе в войсках специального назначения. Я рассчитываю, что сотрудничество нашего подразделения SAS и польской группы GROM станет еще более активным и эффективным. Следующий шаг, о котором следует задуматься, — это упрощение доступа к личному оружию для ответственных поляков без судимостей, прошедших специальную подготовку. Лучшим примером государства, которое обеспечило себе внутреннюю и внешнюю безопасность, выступает Швейцария — невероятно твердый орешек для потенциального агрессора.

 

Польша — неотъемлемый элемент мировой архитектуры

 

Проекты некоторых европейских чиновников могут привести к выдавливанию из Европы американо-британских сил, которые с момента окончания Второй мировой войны служили гарантами мира на континенте. В связи с Брекситом Великобритания понимает необходимость налаживания прочных двусторонних отношений с готовыми к этому европейскими странами. Меня радуют, что председателя партии «Право и Справедливость» (PiS) Ярослава Качиньского (Jarosław Kaczyński) отличает вдумчивый подход к польско-британским отношениям, которые я имел удовольствие с ним обсудить. Доказательством укрепления этих отношений служат ставшие более регулярными заседания так называемой квадриги (министров обороны и иностранных дел двух стран), международные встречи и мероприятия, которые проводят неправительственные организации экономического и культурного профиля.

 

Истинным показателем намерений во внешней политике служат экономические контакты. Чем больше британских, американских и канадских инвестиций придет в Польшу, чем больше появится совместных польско-английских компаний и проектов, тем прочнее станут связи между нашими государствами и народами. Западу, в отличие от идеалистов-поляков, свойственен меркантильный подход, так что активизация торговых отношений укрепит потенциал польского государства и сделает его неотъемлемым элементом мировой архитектуры. Меня огорчают сообщения о том, что некоторые компании отказываются от инвестиций в Польше и выбирают соседние с ней страны, ссылаясь на то, что в них царит большая налоговая и правовая стабильность. Я возлагаю надежды на экономические идеи вице-премьера Матеуша Моравецкого (Mateusza Morawiecki), который старается привлечь серьезных инвесторов к долгосрочным планам по развитию польской промышленности, что может вернуть Польшу в серебряный век, описанный в книгах Павла Ясеницы (Paweł Jasienica).

 

Мой покойный дед Роман Кавчиньский (Roman Kawczyński), которого в середине прошлого века лишили имущества, нажитого предыдущими поколениями, и обрекли на нищету, говорил мне, что мир — это главная ценность, а его опорой служат экономическая и военная сила. Я верю, что в истории Польши и Великобритании наступает эпоха принятия верных решений.

 

Дэниел Кавчински — член Международного комитета британского парламента, бывший советник премьера Дэвида Кэмерона.