В моменты, когда отношения Европы с Россией становятся особенно напряженными, она, как кажется, руководствуется идеей немецкого композитора Карла Орфа (Carl Orff): «Будь милым к своим врагам, ничто не злит их сильнее». Москва, в свою очередь, придерживается позиции Вячеслава Молотова: «Наше дело — правое, враг будет разбит». Проблема заключается в том, что Запад не знает даже, как разозлить Россию. Он даже не может наверстать упущенное ранее — тогда, когда он не придавал значения ее враждебным действиям, информационным и психологическим войнам.


Жители западных стран знают о России мало. Главная ошибка состоит в переносе привычных для нас схем на российскую почву или в поиске аналогий в общественно-политической ситуации. Влиятельный российский политик, бизнесмен, артист или ученый — это не копия своего западного коллеги. Его карьера развивается иначе, в других условиях, его повседневная жизнь выглядит по-другому.


Российские общественно-культурные особенности обуславливают модель функционирования всего государства. Власть, представленная выходцами из спецслужб, существует в симбиозе с миром бизнеса, который опирается на тайные связи и контакты. В этой пытающейся казаться демократией системе никто даже не пытается скрывать истинное обличье авторитаризма, лицом которого уже много лет выступает бывший сотрудник КГБ Владимир Путин. С этим связано одно из главных отличий России от Запада, а одновременно основная слабая точка последнего: Кремль оказывает особую поддержку силовым структурам (в первую очередь спецслужбам).
Заработки в этих сферах заметно превосходят уровень средней зарплаты. Более того, сотрудники российских спецслужб, если судить по доступной информации, зарабатывают гораздо больше своих западных коллег, так что их доход высок не только на фоне российских реалий. Этих людей много, на них есть спрос, они получают практический опыт в условиях, в которых можно не считаться с законом, не бояться разбирательств в специальных комиссиях, а ориентироваться на одну цель — на успех.


Между тем на Западе выделение дополнительных средств даже не на повышение зарплат, а на набор новых кадров, которое бы позволило хотя бы немного увеличить число агентов контрразведки, встречается с волной критики со стороны левых или либеральных политиков. Они начинают сразу же обвинять власти в том, что те разбазаривают деньги налогоплательщиков. В итоге мы по доброй воле остаемся практически беззащитными.


Информационную войну выигрывает не тот, кто обладает технологическим или экономическим перевесом. Уверенность в обратном показывает, что наивные западные элиты принимают желаемое за действительное: мы видим, как часто они сравнивают потенциал НАТО, Европейского союза или США с российским. Какой прок от потенциала, если мы им практически не пользуемся, а попытка изменить это положение вещей грозит политику или партии риском утратить власть?


История не подошла к концу, а мир не погрузился в состояние безмятежной гармонии. У границ Европы происходит захват территорий: сначала это была независимая Грузия, потом — независимая Украина. На землях второй продолжают гибнуть тысячи военнослужащих и мирных жителей. В то же время миллионы людей под влиянием российской пропаганды называют это «внутренними конфликтами». Так происходит, несмотря на тысячи провокаций в отношении стран НАТО, на то, что Россия увеличивает свою армию, а ее военная промышленность работает в три смены, как во время войны, несмотря на санкции и резкое падение уровня жизни россиян. И еще одно: лишь глупец может надеяться, что у Кремля не возникнет новых притязаний (и неважно, кто будет сидеть в его кабинетах).


Контроль над обществом, силовыми структурами, экономическими процессами, капиталом, СМИ и оппозицией не только дают России преимущество, но и позволяют ей действовать быстро. Достаточно сравнить, сколько времени нужно Североатлантическому альянсу или ЕС чтобы принять совместное решение о своих действиях, а сколько над таким же решением — например, о начале военной операции или санкциях — будут думать в Москве.


Незнание противника — это проблема, которой в отличие от западных элит нет у россиян. Когда вы не знаете врага, сложно заметить опасность, которая от него исходит, понять его решимость и масштаб его действий, которые в контексте демократических и либеральных стандартов западного мира выглядят не просто неразумными, а нереальными.


Российские спецслужбы используют проблемы западных обществ, нанося точные и беспощадные удары по их самым слабым точкам, а одновременно разрабатывая долгосрочные планы, которые включают в себя многолетнюю поддержку политиков, предпринимателей, влиятельных людей, ученых, журналистов, артистов, блогеров, программистов и других специалистов из самых разных сфер. Им нужны люди на самых разных участках. Эта дугинская «сеть» не имеет единого центра управления. Впрочем, он ей не нужен. Ее сила и опасность заключаются в независимости, многовекторности, в объединении противоположных идеологий и кругов, которые из-за узости своего восприятия даже не отдают себе отчет в том, что их объединяет претворение в жизнь российских целей.


Выход состоит не в уподоблении России. Западу нужно изменить подход к ней и начать по-новому интерпретировать ее действия. Здесь нам не обойтись без взаимодействия элит, политиков, СМИ и разнообразных государственных институтов. Настоящая война ведется за умы граждан, а рассчитана она на долгие годы. В этой войне не будет одной решающей победы, особенно на фоне сомнений международных организаций и западных стран в целесообразности создания и финансирования структур, которые смогут вступить в бой с противником. Пока мы даже не обсуждаем победу, а до сих пор размышляем, находимся ли мы в вообще состоянии войны.