«История не повторяется, но часто рифмуется». Недавняя серия столкновений российского и американского посольств — напомним, Россия сократила несколько сотен сотрудников американского посольства в ответ на высылку из США 35 российских дипломатов в декабре прошлого года — напоминает масштабное выдворение из США сотрудников советского посольства в 1986 году. Немногие помнят подробности этих баталий эпохи Рейгана. Но многие помнят, что 1980-е годы закончились для Советского Союза плохо.


В том-то и дело: сейчас, как и тогда, Москва следует по неясному пути конфронтации с Соединенными Штатами и агрессии в отношении других. Как и в случае с Советами и царями-ретроградами, внешнее противостояние совпадает с периодом застоя в стране и, возможно, выполняет функцию компенсации за этот застой. Тактика Путина, а также демонизация Соединенных Штатов в российских официальных СМИ в итоге оказывается возвращением к приемам холодной войны. Российские кибератаки и дезинформация напоминают советские «активные мероприятия» 1980-х годов.


Вялотекущая война на Украине отличается от советского вторжения в Афганистан (хотя бы из-за того, что украинцы борются за европейское будущее), но оба случая вызвали сопротивление на местах и негативную реакцию Запада. Российские лидеры могут пытаться убедить свой народ и самих себя в том, что их способность запугивать соседей, подавлять инакомыслящих и трясти кулаками перед носом у Соединенных Штатов, является признаком силы. Но, как и в середине 1980-х годов, это не сработает.

 

Вопреки чаяниям советского, а ныне путинского режима Запад на ладан не дышит. Антиевропейский и пророссийский кандидат от националистов, которого поддерживал Путин, проиграл на французских выборах весной этого года. К какой бы договоренности с президентом Трампом ни стремился Путин (а может, он полагает, что она уже существует), сила американских институтов и долгосрочная заинтересованность американцев в успешном продвижении определенных ценностей — включая верховенство закона, права человека, демократию, а также процветание, которые те в свою очередь обеспечивают — скорее всего возьмет верх, а это будет Путину совсем не на руку. Ни агрессия Путина за границей, ни его репрессии в стране не помогут заглохшей российской экономике, которая все еще зависит от экспорта нефти, газа и прочего сырья, или политической системе, погрязшей в непомерной коррупции, исходящей из самых верхов.


Сегодня русские признают (и критически оценивают) начало и середину 1980-х годов как период застоя. Но после нескольких лет усиленного роста (т. е. высоких цен на нефть) Россия, похоже, возвращается к аналогичной ситуации. Возможно, в итоге, как и в середине 1980-х годов, вдумчивые россияне осознают — а некоторые даже скажут публично — что их страна не может продолжать следовать по этому пути; что Россия нуждается в модернизации; и что для этого ей необходимо усилить, а не ослабить верховенство закона в стране, расширить, а не сузить доступ к иностранному капиталу и технологиям. Поэтому России нужны более конструктивные отношения с Западом, в том числе и с США. Русские, которые придерживаются подобного мнения, правы. Опыт показывает, что Россия должна выбирать между модернизацией и агрессией.


В настоящее время рабочая группа по России в Госдепартаменте и Совете национальной безопасности анализирует сокращения в штате посольства и консульств и, по всей видимости, рассматривает целесообразность ответных мер. Эти профессионалы могут выработать различные варианты, как то делали я и мои коллеги в нашем прежнем советском отделе в 1980-е годы. Надеюсь, их рекомендации будут приняты к сведению. Но в конечном счете ответ на нынешние провокации сейчас — не самое важное. Конкретные меры, предпринятые нами в 1986 году в отношении Советов — выдворение всех российских сотрудников из посольства в Москве — не сыграли такой уж значимой роли. Важно то, что администрация Рейгана поняла природу Советского Союза и разработала применительно к нему особую политику, претворением которой в жизнь занялись те самые воображаемые и вызывающие критику правительственные бюрократы «глубокого государства». И эта политика сработала.


Разумная политика в отношении России означала бы сопротивление российской агрессии и помощь другим в этом противодействии; выявление областей потенциального сотрудничества (при этом не следует ожидать от них слишком многого или награждать Россию за сотрудничество в областях предполагаемо взаимных интересов); стабилизацию отношений там, где это возможно, в том числе путем поддержания диалога на гражданском и военном уровнях; и стремление к лучшим отношениям с лучшей Россией в будущем. Мы имеем дело с той Россией, которая у нас есть. Но не будем забывать, что путинская Россия — не единственно возможная Россия. Мы узнали о преимуществах поддержания контактов с российским обществом в целом, в том числе с мыслящими в демократическом ключе диссидентами, которые не всегда остаются в тени, а также с потенциальными будущими лидерами, настроенными на реформы.

 

И опыт 1980-х годов предлагает нам сегодня соответствующую тактику. Теперь так же, как и тогда, она подразумевает уравновешенность особенно перед лицом российского паникерства или попыток запугивания. Теперь так же, как и тогда, она подразумевает терпение: русские могут неправильно истолковать пылкую изобретательность (например, когда за ними бегают, призывая к какому-нибудь сотрудничеству, что-нибудь в этом роде), приняв ее за слабость. И несмотря на заявления Трампа о том, что ему не по душе новый законопроект по санкциям, который он подписал в среду, этот документ предоставляет его администрации новые полномочия. Она может продолжать оказывать давление на Путина, чтобы урегулировать конфликт на Украине в соответствии с Минскими соглашениями, и повысить цену, которую Россия должна будет заплатить за свое вмешательство в прошлогодний избирательный процесс в США (в администрации Обамы я был координатором санкционной политики Госдепартамента и принимал участие в подготовке нынешних санкций в отношении России, я также поддержал текущий законопроект, который сейчас уже вступил в силу). Когда Россия пойдет по другому пути — а так и будет, как учит история — Америка должна быть готова на это ответить.

 

Между тем Европа зарекомендовала себя в качестве толкового партнера по России. Чтобы противостоять агрессии России на Украине, Америка и Европа ввели санкции вместе. Европейские страны внесли свою лепту в сдерживание России, оказывавшей давление на членов НАТО, путем развертывания войск в странах Балтии, наряду с размещением американского контингента в Польше и в других странах Центральной Европы. Новый закон о санкциях действительно содержит формулировки, которые могут поставить под угрозу солидарность с Европой, но внесенные позднее поправки снизили эту вероятность. Администрация может сделать так, чтобы добиться главной цели принятия закона — оказать давление на Россию, а не провоцировать раскол с Европой.


Имея дело с Россией, как и во времена холодной войны, американцы должны помнить, кто они такие. Они — лидеры свободного мира и защитники демократии и верховенства закона. Наши ценности дают нам силу. У нас за плечами — собственные ошибки, а наши государственные институты снова подвергаются внутренним испытаниям. Но по природе своей мы остаемся нацией, построенной на важных ценностях, одна из которых — наша преданность положению о том, что все люди созданы равными. Сила этой традиции обеспечивает Америке ее репутацию в мире. Если мы применим этот опыт и эти ценности на деле в решении нашей последней российской проблемы вместе с нашими демократическими союзниками в Европе и за ее пределами, мы добьемся успеха.


Дэниел Фрид — заслуженный член Атлантического совета. Ранее — профессиональный дипломат и бывший посол в Польше, старший директор СНБ при президентах Клинтоне и Буше, помощник госсекретаря США по европейским делам в администрации Буша и координатор санкционной политики Госдепартамента США в администрации Обамы.