Более 100 атомных подводных лодок утилизируются в Бухте Сайда недалеко от Мурманска. В том числе ржавая «К-60», а также потерпевшая аварию подлодка «Курск». Реакторы без топливных элементов помещаются на промежуточное хранение.

Половина десятого утра, 250 километров к северу от Северного полярного круга. Падающие с неба градинки сверкают в лучах заходящего солнца, каменистый ландшафт, закрытая военная зона. Спонсоры едут в больших немецких автомобилях. Это люди с седыми волосами, с намечающимися животами и черными чемоданами. Шесть инженеров из Германии.

Водитель объявляет: «Следующая остановка - Бухта Сайда». Когда мужчины выходят из машин, их уже ожидают члены комитета по приему делегации с надвинутыми на головы капюшонами для защиты от арктического холода. «Рады вашему возвращению и доброе утро». Буква «р» звучит твердо и долго, только русские так умеют.

Человека, первым подхватывающего протянутую руку, зовут Детлеф Митан (Detlef Mietann), он специалист в области атомной техники компании Energiewerken Nord (EWN), расположенной в городе Люблине в Передней Померании. Ему 59 лет, в поездки он обязательно берет с собой трубку и коробку табака с ароматом ванили. Ему не нужны перчатки при минусовой температуре, а еще он умеет брататься рукопожатием. Митан как будто создан для того, чтобы заниматься утилизацией бывшего когда-то предметом гордости, а теперь ржавого советского Северного флота.

Читайте также: Последняя АПЛ холодной войны уходит на утилизацию

Компания EWN получила заказ от Федерального министерства экономики на работы по захоронению расположенных в бухте Сайда списанных атомных подводных лодок. На эти цели федеральное правительство выделило 600 миллионов евро. Большие деньги, и они предназначены для страны, получающей миллиарды за счет продажи природного газа и нефти. «Без нас русские этого бы не сделали», - говорит Митан. Его певучая северогерманская речь немного напоминает звуки, издаваемые северными морскими котиками. Через каждые две или четыре недели он вместе со своей командой прилетает в арктический город Мурманск и уже оттуда направляется к берегам Северного Ледовитого океана. Там они проверяют, правильно ли «эти русские» используют немецкие деньги.

Ознакомление с недавно построенным центром по утилизации. Здесь с 2014 года радиоактивные отходы будут разрезаться и упаковываться. Инженерам из группы Митана было особенно важно, чтобы стены и крыша помещения – по размеру оно больше футбольного поля – были возведены до наступления полярных холодов, так как бетон при температуре минус 35 градусов уже нельзя смешивать. Это удалось сделать, и здание уже построено. А теперь обсуждаются разного рода детали.

Один из инженеров стучит по свисающим воздухоотводным и воздухопроводным трубам. «Пластиковое дерьмо, не знаю, насколько оно огнестойкое». Другой инженер недоволен противопожарной стеной. «Сейчас я объясню, как это должно выглядеть по нормам Немецкого института стандартизации (DIN)». Разделительная стена между двумя помещениями неровная, и ее нужно дополнительно шпатлевать. Немцы коллективно качают головами. «У вас что, так много времени, что вы можете себе позволить два или три раза делать одну и ту же работу?» Русскому руководителю строительства не остается ничего другого, как ответить на этот вопрос отрицательно.

Также по теме: В ВМФ РФ применят исландские подводные роботы

Никто не знал, куда девать мусор, а лодки были просто затоплены


Детлев называет членов своей команды «мои ребята». Все они выросли в бывшей ГДР или в Советском Союзе и учились в Москве, Оренбурге или в Киеве». Они говорят на одном языке, они используют слово «трасса», когда говорят о газопроводе «Дружба», и «Ленинград», когда имеют в виду Санкт-Петербург. Они рассказывают такие шутки за обедом, что и у русских ложки валятся из рук, а еще они не отказываются, когда вечером разливают водку. Однако они сразу прекращают дискуссию, если речь идет о куче мусора перед входом в центр по утилизации, которая уже давно там лежит. «Мы представляем здесь всю Германию, а также немецких спонсоров. И мы должны быть строгими, иначе дело не будет продвигаться вперед», - говорит Николай Раймер (Nikolai Reimer), один из членов команды.

Немецкие деньги, какими бы они ни казались огромными, представляют собой лишь малую часть той суммы, которую Россия получает для того, чтобы разоружиться после окончания холодной войны. Десять лет назад государства, входящие в группу G-8, основали в канадском городе Кананаскисе так называемое Глобальное партнерство. Тогда было принято решение о предоставлении России 20 миллиардов долларов. Германия является вторым после Соединенных Штатов спонсором. Федеральное правительство концентрируется на уничтожении химического оружия, а также на утилизации подводных лодок. «Возможно, русские могли бы и сами найти эти миллиарды, - говорит Митан. – Однако без международного давления и без немецкого ноу-хау они не смогли бы так быстро реализовать этот гигантский проект».

Подводная лодка класса “Акула”


Северный флот когда-то был крупнейшим в мире по количеству атомных подводных лодок. Их двигательные установки работали на обогащенном уране. Экипажи могли месяцами оставаться под водой, без всплытия. Советские подводные лодки, оснащенные ядерными боеголовками, могли появляться у берегов любой страны, и это было козырем в гонке вооружений с Соединенными Штатами.

Читайте также: Конец программы Нанна-Лугара?

После развала Советского Союза Россия уже не могла себе позволить содержать такой огромный флот. На сегодняшний день более 130 лодок уже сняты с вооружения. В конце прошлого столетия атомные подводные лодки покачивались на волнах в бухтах Северного Ледовитого океана, как мертвые киты, но ядерное топливо частично еще оставалось у них на борту. Три подводные лодки утонули, и две из них были затоплены целиком с их реакторами и топливными элементами, и никто тогда не знал, что делать с ядерными отходами. Рабочих верфей, расположенных на берегу, часто ловили в тот момент, когда они пытались украсть облученный титан для последующей продажи на металлолом. Кольский полуостров на российском севере считается регионом с наивысшей концентрацией радиоактивных материалов. Эти отходы, за неимением других вариантов, хранятся в ангарах или в контейнерах вдоль берега. Когда в 2002 году группа G-8 пообещала предоставить России необходимые средства, речь шла в первую очередь о том, чтобы защитить радиоактивные материалы от террористов, а море – от утечек из ядерных реакторов.

В долгих сумерках полярной ночи бухта Сайда производит впечатление кладбища. Темная вода бьется о скалы, дикие утки описывают широкие круги. На одной из скал поблескивает изображение в стиле граффити с головами Маркса и Ленина. Ржавые стальные остовы, облепленные ракушками и водорослями, пришвартованы у пирса. Здесь находятся так называемые трехсекционники: реакторные отсеки подводной лодки с двумя пустыми блоками для сохранения плавучести. Топливные элементы были демонтированы и доставлены на предприятие, где производится их переработка. Остовы лодок похожи на огромные консервные банки, произвольно разбросанные по воде. На пирсе номер три над водой возвышаются ржаво-коричневые останки атомной подводной лодки «Курск». В 2000 году она затонула вместе с экипажем из 118 человек на борту.

Через каждые два месяца плавучий док перетаскивает некоторые трехсекционники в район верфи «Нерпа», чаще всего это наиболее проржавевшие части или те, которые уже не представляют опасности. На верфи рабочие вырезают реакторные секции, накладывают на них слои бетона и стали, покрывают их четырьмя слоями специальной краски и направляют назад в бухту Сайда.

Читайте также: Проблемы российского подводного флота

Там, рядом с недавно возведенным центром по утилизации, расположена огромная бетонная площадка, похожая на серое одеяло среди скал. На этой плите находятся 54 красно-коричневых металлических цилиндра, высотой примерно в индивидуальный дом для одной семьи. Там скрывается то, что осталось от подводной лодки. Два атомных реактора, которые будут еще излучать радиацию в течение 70 лет, прежде чем их можно будет разобрать руками. На чиновничьем немецком языке такого рода места называются «долговременными промежуточными складами». В середине 2011 года последние цеха были переданы России. Эксперты расположенной в Санкт-Петербурге экологической организации «Беллона» называют сделанное немцами и русскими в бухте Сайда «самым успешным проектом, реализованным в высоких северных широтах с помощью иностранных доноров».

«У нас было достаточно возможностей для того, чтобы пять раз уничтожить весь мир»


Когда Николай Книвель (Nikolai Kniwel) смотрит на бетонную площадку с реакторными секциями, завязанными и упакованными до лучших времен, он замолкает. Он является сотрудником московского Курчатовского института, партнера по этому проекту с российской стороны. И когда Детлеф Митан приезжает в бухту Сайда, Кивель в большинстве случаев также к нему присоединяется. Это очень сильный человек с добродушными чертами лица. Он рассуждает очень рационально. «У нас было просто абсурдно много подводных лодок, их было достаточно для того, чтобы пять раз превратить в пепел весь мир, - говорит он. – Мы тут кое-что уже почистили».

Но Книвель - еще и бывший капитан подводной лодки Северного флота, полковник военно-морских сил, он сам бороздил морские просторы и всплывал даже там, где он, собственно, не должен был находиться. Коллеги рассказывают, что у Книвеля каждый раз наворачиваются слезы на глазах, когда он видит, как на верфи разрезают очередную подводную лодку. «Для непосвященных это просто куча металла, а для меня – произведение искусства», - говорит Книвель. Теперь его слова звучат почти как извинение.

Смотрите также: История российского подводного флота

Детлев Митан ласково называет своего российского партнера Колей. После многих лет совместной работы им не нужно много слов для того, чтобы понять друг друга. У Митана на куртке эмблема с золотой подводной лодкой. Он долго слушает, прежде чем начинает говорить сам. В бухте Сайда он больше дипломат, чем инженер, утверждает он. Сложно поддерживать баланс в отношениях, в которых одна сторона, скривив рот, говорит: «Да, немцы – они всегда все планируют до последней детали». А когда Митан забывает о своей сдержанности, он говорит: «Теперь русские должны увеличить свое финансовое участие».

Когда речь заходит о деньгах, обе стороны становятся немногословны. Сложная тема, считают все. О том, насколько она сложная, свидетельствует характерный эпизод, о котором рассказывает Детлеф Митан. Когда он в начале этого столетия впервые встретил русских партнеров по проекту, он не понимал, как они отнесутся к человеку, который постоянно курит трубку и обещает деньги. Когда он приехал в следующий раз, они уже точно знали, как к нему следует относиться. Как только в коридоре появились клубы дыма от его трубки, они сразу сказали: «Запахло деньгами».

Из обещанных 600 миллионов евро для бухты Сайда Германия уже предоставила примерно 483 миллиона. Другие страны также оказывают помощь. Французы согласились заниматься выгрузкой ядерного топлива из находящихся в аварийном состоянии подводных лодок, итальянцы строят транспортное судно для перевозки радиоактивных отходов, а норвежцы и британцы заплатили за демонтаж нескольких подводных лодок. В течение многих лет государственная корпорация «Росатом», главное ведомство российской атомной промышленности, искало спонсоров для того, чтобы превратить последнюю выведенную из строя подводную лодку в трехсекционник. Летом 2012 года Росатому удалось это сделать. Италия предоставляет теперь 7 миллионов евро, а Соединенные Штаты за миллион евро перевозят топливные стержни на Южный Урал. Готовность быстро и глубоко залезть в свой карман у Росатома не наблюдается.

Читайте также:
«Курск» был потоплен российской ракетой по ошибке

Пока списанные лодки утилизируются, Россия строит новый флот


Еще 66 трехсекционников находятся у причала в бухте Сайда, а также в соседней бухте Андреева и Губе Гремиха. Их нужно срочно извлекать из воды, разрезать и готовить к хранению на бетонной площадке. Митан говорит: «Мы, конечно, заинтересованы в том, чтобы хранилище, построенное нами и подаренное русским, было соответствующим образом заполнено». Однако это происходит медленнее, чем представлялось ранее.

Подводная лодка типа Astute ВМС Великобритании


Судостроительная верфь «Нерпа» является единственной здесь, на севере, которая может разрезать лодки. Теоретически она рассчитана на то, чтобы утилизировать 12 реакторных секций в год. По данным государственного информационного телеканала, на 2013 год Росатом запланировал выделить на эти работы 17 миллионов евро. В любом случае этого должно хватить на три-четыре реакторные секции. Для сравнения: годовой оборот Росатома составляет примерно 11 миллиардов долларов, а к 2030 году российская корпорация намерена в пять раз увеличить эти показатели. Она строит и планирует строительство атомных электростанций в России, а также, по меньшей мере, еще в десяти зарубежных странах, в том числе в Индии, Китае, Белоруссии, Чехии, Венгрии и Иране.

Детлефа Митана нельзя заподозрить в том, что он негативно настроен по отношению к русским. Он считает, что они кое в чем даже превосходят немцев. А одно из его лучших воспоминаний связано с тем, как он в начальные годы работы в бухте Сайда после пребывания в сауне ночью прыгнул в холодное море. Бирюзового цвета вода с ржавеющими подводными лодками и подающими снежинками – Митан с восторгом вспоминает об этих моментах. Однако он резко переключается, когда речь заходит о разрезании трехсекционников. «Технология теперь известна, это уже конвейерная работа, которую русские должны делать сами». Компания EWN концентрировалась в своей работе на создании центра по утилизации. «Там наши деньги лучше сохранятся». Строящееся помещение имеет одно большое преимущество: там могут также разрезаться трехсекционники, и поэтому эта работа не будет больше полностью зависеть от бухты Сайда. Для того, чтобы иметь возможность поднять трехсекционники в бухте Сайда на берег, Росатом строит новый док. «Они финансируют и строят сами», - говорит Митан, делая ударение на слове «сами» с помощью своего указательного пальца.

Игорь Кудрик из экологической организации «Беллона» подтверждает, что российское атомное ведомство могло бы изменить свои подходы. В любом случае Россия в 2013 году впервые предпримет серьезную попытку поднять со дна океана утонувшие подводные лодки «К-27» и «К-159». Тем не менее, международное сообщество не должно полностью прекращать свою поддержку, считает Кудрик. «Существующая кооперация усиливает давление на тех людей, которые принимают решения, и гарантирует, что работы будут продолжены». А работы еще много. 20 тысяч контейнеров с радиоактивными отходами затоплены у берегов Новой Земли. Там находятся также первые три реактора атомного ледокола «Ленин».

Также по теме: Предстоит утилизировать 120 атомных подводных лодок

Глобальное партнерство существует уже 10 лет. Во время торжественной встречи в ноябре прошлого года в Москве слышались тихие прощальные нотки. «Россия – сильная и богатая страна, и теперь она способна самостоятельно решать подобного рода задачи», - подчеркнул тогда уполномоченный федерального правительства по вопросам разоружения и контроля над вооружениями Рольф Никель (Rolf Nikel). Теперь федеральное правительство занимается определением своей дальнейшей роли в Глобальном партнерстве. Новый проект имеет отношение к уничтожению химического оружия и ядерной безопасности в Ливии. Россия в скором времени должна будет стоять уже на собственных ногах.

Время расставания. В бухте Сайда подходит к концу пребывание немецкой группы. В тот день так и не стало светлее. Один из инженеров показывает на прощание фотографии своей внучки. Николай Книвель учится произносить немецкую пословицу «Это еще бабушка надвое сказала» (Kraeht der Hahn auf dem Mist). Детлеф Митан в последний раз попыхивает здесь своей трубкой.

«До свидания», - говорят друг другу немцы и русские. После этого коллеги из Германии садятся в машины и через некоторое время проходят последний пост военного контроля. Там по стойке смирно стоит солдат в черной форме российских военно-морских сил, вокруг него вихрится снег. Ни один его мускул не дрогнет. Это матрос гордого Северного флота.

До 2020 года российское Министерство обороны намерено получить около 20 новых атомных подводных лодок, в том числе 170-метровых гигантов класса «Борей», а также десять лодок класса «Ясень». Они оснащены 24 баллистическими ракетами и бесчисленным количеством мин, и у них еще имеются восемь торпедных шахт. Российское правительство сообщило, что местные корабельные верфи с 2013 года будут способны строить по шесть подводных лодок и по одному авианосцу в год. Таким образом, у России есть возможность обладать большим количеством подводных лодок, чем их было у Советского Союза.