В воскресенье в le Journal du Dimanche был опубликован призыв французских мусульман. 42 «француза и мусульманина» обнародовали призыв «действовать» против терроризма и «принять ответственность». Да, но…

Прекрасный текст.

Ясное послание.

Оно появилось в день церемонии прощания в Руанском соборе, куда пришли столько мусульман, чтобы отдать дань памяти убитому во имя ДАИШ Жаку Амелю (Jacques Hamel). До этого во многих французских мечетях прозвучали обращения к верующим, чтобы как можно больше из них поддержали скорбящих братьев-католиков. В целом, сейчас слышно все больше и больше заявлений интеллектуалов, писателей и имамов с осуждением подобного прочтения ислама, которое направило (и еще направит) какого-нибудь кретина на путь к нигилистскому культу смерти и преступления. Таким образом, данный манифест представляется решительным шагом в порыве осознания и солидарности.

На ум сразу приходят такие мысли: «Наконец-то! Наконец-то, честные слова без отрицания фактов. Голоса, которые разрывают завесу молчания и однозначно осуждают преступников, несмотря на их отношение к Корану. Как же отрадно видеть, что мусульмане, причем не из последних, говорят, что у исламизма “есть определенная связь” с исламом, но что они в корне не согласны с таким мировоззрением и его защитой “от их имени”. Мы давно ждали такие слова. Свершилось. Хорошая новость».

Только вот сразу же после признания благородства поступка, восхищения отвагой философа, бывшего министра, глав предприятий и врачей, которые поставили себя на передовую войны двух исламов (а это одно из величайших дел нашего времени), в голове возникает другая мысль.

Обращение начинается с подробного упоминания терактов на территории Франции.

Там не забыты ни «Шарли» («убийство карикатуристов»), ни «Батаклан» («убийство слушавшей музыку молодежи»), ни Маньянвиль («убийство двух полицейских»), ни, разумеется, Ницца («убийство детей, женщин и мужчин на национальном празднике») и Сен-Этьен-дю-Рувре («убийство священника во время службы»).

Иначе говоря, это попытка составить исчерпывающий список терактов.


Только вот кое-что они все же забыли.

Это захват заложников в Hyper Cacher 9 января 2015 года, менее чем через три года после устроенной Мухаммедом Мера бойни в Тулузе.

Это упущение не прошло незамеченным.

Я был одним из тех, кто в тот же день написали об этом в Twitter.

Что навлекло на мою голову целый ворох оскорблений: «Вы всегда недовольны. Когда мусульмане молчат, это плохо, когда говорят — еще хуже. Что насчет национального единства? Разве вы сами не настраиваете французов друг против друга?»

Только вот подобный ляп не должен остаться незамеченным.

Ведь с учетом качества подписантов на него нельзя просто так закрыть глаза.

Что было в голове того, кто, как это обычно бывает с коллективными обращениями, составил первый его вариант?

И в головах остальных сорока человек, которые затем неоднократно перечитывали текст, взвешивали каждое слово, предлагали правки и, наконец, подписали его?

Что думать о замешательстве того из них, кто в понедельник в интервью Europe 1 заявил, что Hyper Cacher был частью упоминания о «Шарли», и что это просто не «уточнили»?

Кто-то сказал бы, что такое упоминание — всего лишь «мелочь».

А кто-то на других широтах отметил бы, что еврейские жизни определенно не так ценны, как другие.

Но не будем строить догадки.

И тем более разжигать споры.

Будем надеяться, что уточнение не заставит себя ждать и успокоит страсти.

Подождем, пока эти люди доброй воли (насчет их намерений не может быть и тени сомнения) приведут текст в соответствие с мыслями, в том числе неочевидными.

Потому что нельзя осуждать палачей, одновременно разделяя их жертв на группы.

Нельзя бороться со стремлением ДАИШ залить страну кровью и огнем, если память становится избирательной, когда дело заходит о подсчете погибших.

Нельзя рассуждать о противодействии «недопустимой ситуации», когда отрицание действительности ведет к смешению понятий, сеет зерна раскола или даже, Боже упаси, войны всех против всех, и одновременно прикрывать антисемитизм, который, хотим мы того или нет, является одним из признаков или даже источников того, что Абдельвахаб Меддеб (Abdelwahab Meddeb) называет «болезнью ислама».

Вопрос принципа, вопрос истины.

Необходимость для тех, кто на самом деле хочет «переосмыслить ислам» и победить в «культурной борьбе с радикальным исламом».

Иначе не выйдет, если мы действительно хотим вместе выиграть эту войну.