Бывший олимпийский город Сочи стремится привлечь богатых туристов, а доходы части мелких предпринимателей снижаются. Как показали выходные в Сочи, мечта о городе для золотой молодежи лишь делает многих жителей беднее.

Вечер пятницы

После полуночи Сергей красит глаза в пропахшей потом раздевалке. По его собственным словам, он как зеркало. Скоро он выйдет на сцену в образе Айседоры Вулкан.

«Я никогда не скрывался. Многие русские открыты к гомосексуалистам, но наши права ограничены».

За черной дверью среди универмагов недалеко от набережной расположен один из самых скандальных клубов кавказского региона. В народе он известен как «Кабаре Маяк». В клубе выступают артисты со всего бывшего Советского Союза.



На танцполе бородатый мужчина танцует в обнимку с блондинкой и еще тремя парнями. Они двигаются так, будто никто их не видит.

Вдруг на сцене появляется британская певица Адель. Ее изображает Айседора Вулкан.

Шоу ориентируется на желания публики, артисты развлекают гостей так, как те просят. Отпускают остроты из разряда «мой брат-деревенщина». Еще одна звезда Веранда, напоминающая представительницу Украины на «Евровидении» Верку Сердючку, сыплет сексистскими шутками в компании светловолосой дрэг-квин. Они кривляются под песню Erasure «Love to hate you».

Владелец клуба Андрей Таничев сидит за столом. Он согласен побеседовать.

«Наши представления привлекают публику, потому что у нас нет цензуры. Здесь достаточно следовать дресс-коду и не выглядеть провинциалом», — рассказывает Андрей, который уже одиннадцать лет вращается в клубных кругах. У него есть еще клуб в Испании, и там, по его словам, сложнее вести дела.

«В России проще получить разрешение, здесь можно открыть клуб за два месяца, если делать все по правилам».

Во время олимпиады клуб посещали даже политики из Москвы.

«Думаю, в администрации президента есть гомосексуалисты, и им нравится клуб. Возможно, это единственный клуб в России, к которому особое отношение».

Он открыто говорит, что думает. Андрей считает, что гей-прайд — это пиар, а не выражение солидарности с правами ЛГБТ.

«Не понимаю смысла. Быть геем — это о сексе, это личное. А гей-парады используют для рекламы брендов».

— Разве не стоит отстаивать права ЛГБТ?

«Здесь никто не уважает права человека. Свободы слова ни у кого нет».

За другим столом Владимир Котляр целуется со своим парнем.

«Замечательное демократическое шоу! Благодаря этому клубу Сочи — самый толерантный город. Остальная Россия к нам не готова».

После представления парик Сергея пропитан потом. Он рассказывает, что в клуб приходят не только геи, но и гетеросексуалы.

«Это не чистый гей-клуб. Иногда бывают даже гости из Чечни. Люди возмущаются, если кто-то открыто демонстрирует близкие отношения, и не важно, о геях речь или о гетеро. То, к чему в Европе относятся спокойно, здесь не проходит», — рассуждает Сергей. Он удивлен, как клубу удается выжить в этом откровенно консервативном регионе.

Красная Поляна

На следующий день едем из Сочи в Красную Поляну. Тепло с моря сталкивается с горной прохладой. Автомобильный туннель в горе расширили вдвое, а перед олимпиадой протянули и новую железнодорожную ветку рядом с шоссе. Споры с местными властями относительно стоимости эксплуатации дорогих поездов оставили отпечаток на многих постройках. Сегодня железная дорога не используется в прежнем олимпийском объеме.

До Олимпийских игр Красная Поляна состояла из узких улиц и старых деревянных домов вдоль грязных дорог. Но непритязательный лыжный комплекс преобразился, став страной зимней мечты.

На лыжном курорте «Роза Хутор», принадлежащем олигарху Полянову, выросли огромные разноцветные гостиницы. По соседству «Газпром», российский газовый концерн под контролем государства, создал собственный туристический центр.

Суббота на празднике в отеле


До нас дошли слухи, что в Mariott, одной из самых дорогих гостиниц в Красной Поляне, будет праздник для клиентов и особо приглашенных гостей.

Перед вечеринкой на веранде слышится стук дождя.

«Весной можно поплавать в море, а через час уже кататься на лыжах в горах. Мы продаем чувство, которое заставляет наших гостей возвращаться», — рассказывает пиар-менеджер отеля Алина Абрамович. Она немного расстроена, что вместо праздника в бассейне будет просто вечеринка.

95% гостей отеля — русские, и администрация хочет создать впечатление, что в Красной Поляне отдыхают самые обеспеченные россияне.

В горах легкий туман, но, несмотря на непогоду, бассейн не пустует. Несколько мужчин из Турции нарушили запрет на купание.

На возвышении перед бассейном стоит черный Mercedes. Оператор телеканала «Россия 1» снимает его со всех возможных ракурсов.

Жена нового владельца гостиницы Юлия держит ребенка на руках.

«В Евросоюзе стало слишком дорого, так что русские выбирают Сочи и наш отель. А многие хотят отдыхать в России из патриотических чувств», — говорит она и выражает надежду, что популярность не пойдет на спад.

Недалеко от нее Владимир стоит у аппарата, нарезающего ветчину на тончайшие ломтики. Он продает в Сочи роскошные автомобили.

«Сочи стремительно превращается в элитный регион России, инвестиции растут. Но пока богатые богатеют, бедные становятся еще беднее», — говорит он.

На балконе в vip-зоне на коленях мужчины сидит Юлия. На ней туфли на двенадцатисантиметровых каблуках. Она чокается с мужчиной бокалом с шампанским.

«В советские времена сюда приезжали до 12 миллионов человек в высокий сезон. Потом их стало меньше, а после олимпиады — снова почти столько же, сколько в советские времена. Люди хотят веселиться, пока могут», — рассуждает Михаил Миршис (правильно: Микшис — прим. пер.), местный предприниматель, которому, помимо прочего, принадлежат пять телеканалов и одна радиостанция.

У буфета с морепродуктами молодой человек со светлыми пепельными волосами ждет свою тарелку с пятью маленькими порциями разных блюд.

«Олимпиада нужна была Путину, чтобы усилить свои позиции в мире. Нельзя сказать, что олимпиада — это выброшенные на ветер российские миллиарды. Может, для шведа Сочи и дешевка, но для русского — непривычно дорогой город», — говорит парень, который держит хостел в пригороде.

Отель приглашает на изысканный показ мод. Под звуки «Smells like teen spirit» Nirvana модели курсируют среди мраморных колонн. На одной из них — черное креативное одеяние с портретом Путина на спине.

Обратно в Новый Сочи

Сочи представляют как город, в котором «жизнь опережает мечту». В порту все выглядит как раз наоборот. В результате перестройки города местное население лишь задается вопросом, стоило ли оно того.

Рано утром в воскресенье энергичные рыбаки уже сидят в гавани в надежде на свежий улов.

«Перемены в Сочи лишили нас, мелких предпринимателей, работы», — сетует рыболов, который не хочет сообщать свое настоящее имя. Назовем его Андрей.

Его перебивает мужчина без удочки.

«Неправду говоришь! Мы поддерживаем президента!»

Андрей не отвечает. Прежде у него было четыре магазинчика, в том числе пекарня, и на рыбалку он выбирался не чаще раза в месяц.

«Раньше нам ни к чему был туризм. Когда цены выросли, жители Сочи стали беднее».

По словам Андрея, прежний мэр сказал ему закрыть свой бизнес. Как ему кажется, мэр хотел избавиться от мелких предпринимателей, чтобы Сочи в преддверии олимпиады стал похож на европейский город.

«Конечно, дороги и инфраструктура стали лучше, но под внешним благополучием люди бедны».

Перед Олимпийскими играми курорт надо было быстро модернизировать. Как говорит Андрей, остатки советского величия столкнулись со стремлением превратить Сочи в современный город.

«Сочи застрял между Советским Союзом и Европой. На поверхности — перемены и черты современности, но основа та же, что и прежде».

Покидая Сочи, мы замечаем футболку с портретом Сталина. На ней написано: «Вы знали, что Сталин был хипстером?»