В одном углу офиса Джона Нолла (John Knoll) на киностудии Lucasfilm стоят три стойки с внушительного вида компьютерными серверами черного цвета. Блестящие башни почти в два метра высотой с механическими переключателями и вентиляторами, голубыми светодиодами. На каждом — эмблема Галактической Империи из «Звездных войн» (Star Wars) и названия — «Звезда Смерти 748», «Звезда Смерти 749». Это — компьютеры Империи.

Машины кажутся внушительными и угрожающими, но они в той же степени и ненастоящие. Это всего лишь лицевые панели с контроллерами Arduino, благодаря которым светодиоды мигают, и их свет «дрожит», как в настоящих компьютерах. Иными словами, это визуальные эффекты — и возможность поближе ознакомиться с философией Нолла, 54-летнего главного креативного директора компании Industrial Light & Magic (ILM), знаменитого отдела кинокомпании lucasfilm, занимающегося созданием визуальных эффектов.

Лабиринты залов киностудии Lucasfilm украшают достойные музея предметы реквизита — то, что осталось от «Звездных войн», «Звездного пути», «Инопланетянина»… и всего культового кино, снятого за полвека. Но серверы Нолла (или, скорее, лицевые панели) — не из кино. Их использовали для создания кино. Они — часть тех компьютеров, которые на протяжении почти 13 тысяч часов превращали цифровые эффекты в готовые видеофрагменты для трех приквелов «Звездных войн», и в этой работе Нолл был ведущим супервайзером по визуальным эффектам. По мере действия закона Мура (эмпирически подмеченная закономерность развития микроэлектроники, согласно которой каждое следующее поколение компьютеров работает в 2-3 раза быстрее — прим. пер.) парк серверов, создававших эти фильмы, превратился в металлолом. Или (для Нолла) в проект.

«На это ушло несколько недель, — говорит Нолл, пожимая плечами. — Я экспериментирую, пробую много разных вещей».

Да, Нолл обладает манерой держаться, внешностью, азартом и вызывающим удивление талантом помешанного на точных науках отца, у которого в гараже полно недоведенных до конца проектов. Но когда Нолл берется за свое хобби, он, в отличие от большинства таких отцов, делает это настолько хорошо, что иногда в результате преображаются целые отрасли.

 

Например, когда Нолл заинтересовался редактированием фотографий с помощью компьютера. В итоге они с братом создали Photoshop — наверное, вы об этом слышали? Или когда он начал экспериментировать с коммерческим программным обеспечением и случайно открыл для себя то, как кинематографисты используют компьютерные программы для создания изображений в кино. Или когда он добился такого успеха в создании фильмов саги «Звездные Войны», что он — впрочем, здесь мы уже подошли к его последнему хобби.


В затемненном конференц-зале с большим плоским монитором и колонками группа специалистов по спецэффектам сидит за центральным столом. Один начинает набирать что-то на клавиатуре, выводя на экран фрагменты фильма. В первом — небольшая группа СИДов преследует звездный истребитель X-wing, когда он скользит над поверхностью Звездного Разрушителя — знакомые представители армады космических кораблей «Звездных войн». Этот кадр является частью эпической битвы между Империей и Альянсом Повстанцев — ключевой сцены, снятой непрерывным планом в фильме «Изгой-один» (Rogue One), последнем из фильмов во вселенной «Звездных войн». И опять это приквел. И опять Нолл руководит созданием спецэффектов. И многим другим.

© AP Photo, Chris Pizzello/Invision
Американский специалист по спецэффектам Джон Нолл


X-wing, приближаясь к башне боевого корабля, набирает высоту. «Так что, нам надо чтобы он, пролетая, взорвал этот купол?», — спрашивает супервайзер компьютерной графики Вик Шутц (Vick Schutz), указывая на один из многогранников (напоминающих тематический парк развлечений Epcot), который по причинам, не совсем понятным присутствующим, имеется наверху у всех Звездных Разрушителей.

«Изгой-один», первый из самостоятельных фильмов, напрямую не относящихся к саге «Звездные войны» (то есть, не завязанных на родословной Люка Скайуокера), выйдет 16 декабря. Нолл не только руководит созданием более 1,6 тысяч кадров со спецэффектами. Он также отвечает за само существование фильма. В свободное время Нолл придумал сюжет.

«Люди обычно талантливы с технической или с творческой точки зрения, но чтобы и то, и другое — нет, — говорит режиссер фильма Гарет Эдвардс (Gareth Edwards). — Джон Нолл, безусловно, кинематографист, постановщик». Эдвардс должен знать, что прежде чем Нолл стал режиссером, он много лет занимался созданием визуальных эффектов. «Что касается „Звездных Войн“, некоторые люди радуются, увидев там Харрисона Форда (Harrison Ford), — говорит Эдвардс. — Я же был рад встретиться там с Джоном Ноллом».

В детстве Нолл строил модели — истребители времен Второй мировой войны, звездолеты и транспортные средства, придуманные им самим. И, как большинство детей, строивших модели в 1970-х годах, он очень увлекался спецэффектами в оригинальных «Звездных войнах». В кинематографе героями вдруг оказались строители моделей (строители моделей!), и Нолл начал подробно изучать статьи об их работе в журналах American Cinematographer и Cinefantastique. Но потом он сделал нечто такое, чего большинство детей делать не стали бы.

В 1978 году отец Нолла, инженер-ядерщик из Мичиганского университета Гленн Нолл (Glenn Knoll), должен был выступать на конференции в Анахайме, штат Калифорния, и он взял с собой Джона и двух других сыновей. Джон, придя в восторг от того, что может оказаться рядом с Голливудом, пролистал лежавшую в гостиничном номере телефонную книгу в поиске списка телефонов компании ILM. Список был. Минуту спустя Джон уже разговаривал с Грантом МакКьюном (Grant McCune), главой модельной лаборатории компании. Изо всех сил стараясь быть похожим на профессионала, Джон объяснил, что он моделист, и напросился на экскурсию. МакКьюн понял, что разговаривал с 15-летним подростком, только на следующее утро, когда отец Джона высадил мальчика на территории ILM в Ван-Найсе.

В итоге Нолл провел там весь день, наблюдая, как команда строит модели и руководит киносъемкой в процессе создания оригинального телесериала «Звездный крейсер „Галактика“» (Battlestar Galactica). Он впервые в жизни увидел, как люди — обычные люди, такие же, как и он — создают спецэффекты и этим зарабатывают на жизнь.

Нолл вновь приехал в Лос-Анджелес учиться — в школе кинематографа в университете Южной Калифорнии, альма-матер Джорджа Лукаса (George Lucas) и Роберта Земекиса (Robert Zemeckis), и еще студентом начал показывать свое портфолио в Голливуде. Один из его первых заказов был от Грега Джейна (Greg Jein), который создавал миниатюры для съемок фильмов «Близкие контакты третьего уровня» (Close Encounters of the Third Kind) и «Звездный путь: Кинофильм» (Star Trek: The Motion Picture). «Я был поражен тем, что он может вырезать и нарисовать прямую линию, — говорит Джейн. — Что не каждый создатель моделей могут сделать с абсолютной точностью». Подрабатывая у Джейна, Нолл изготовил такие модели, как шасси инопланетного космического корабля для телесериала «Звездный путь V».

Ко времени окончания киношколы в 1984 году Нолл присматривал себе постоянную работу. Что было своего рода проблемой. «Как только ты превращаешь свое хобби в профессию, оно как бы и перестает быть хобби», — говорит он.


Но его одержимость «Звездными войнами» вновь дала о себе знать. Нолл вспомнил, что читал о камере с компьютерным управлением движения, которую изобрел для съемок первого фильма в недавно созданной ILM пионер в развитии визуальных эффектов Джон Дайкстра (John Dykstra). Эта новая система контроля движения камеры под названием «Дайкстрафлекс» (Dykstraflex) позволяла точно повторять движение съёмочной камеры, благодаря чему миниатюры выглядели правдоподобно, и создатели спецэффектов могли делать композитные кадры, совмещая несколько изображений — что крайне важно для создания реалистичных космических сражений.

Нолл решил создать свою систему.

Он взял компьютер Apple II трехлетней давности и подключил к нему контроллер фрезерного станка, который мог управлять четырьмя шаговыми двигателями. Затем он присоединил регулируемый штатив камеры. Это было дешево, и это сработало — Нолл использовал камеру для создания двухминутного мультфильма, который стал его дипломной работой.

К тому же, это помогло ему получить работу своей мечты — год спустя ILM (компания, в которую Нолл подростком звонил «в холодную», пытаясь заявить о себе) наняла его для работы в своем операторском отделе, отправив его в новые офисы в районе залива Сан-Франциско. «В свой самый первый день я работал с оригинальной камерой „Дайкстрафлекс“, — говорит Нолл. — Даже находиться рядом с ней было в кайф».

И вновь хобби Нолла стало его профессией. А значит, ему надо было как-то распорядиться своим свободным временем. Так он начал писать программы.

Нолл называет эту фотографию «Дженнифер в раю». На ней изображена его тогдашняя подружка (а теперь жена) на пляже в Бора-Бора, она отвернулась от камеры — ее волосы прикрывают одно плечо. Она смотрит на виднеющийся вдали остров. Фото стало артефактом, вошедшим в историю фотографии и программного обеспечения — это первое в истории цветное изображение, обработанное в Photoshop.

В 1986-м году Нолл — все еще простой оператор — попросил разрешить ему познакомиться с только что созданной при ILM студией компьютерной графики Pixar и с системой, которую на ней разработали. Нолл, вдохновленный способностью устройства обрабатывать большие изображения с помощью компьютера, пришел домой и начал пробовать писать свои собственные графические программы на своем компьютере Macintosh. «Я написал небольшую программу трассировщика лучей и какую-то программу обработки, — рассказывает он. — Так, ради развлечения».

Так вышло, что брат Нолла Том тоже работал над этим. Для защиты в Мичиганском университете своей докторской диссертации по компьютерному распознаванию образов Том писал программы, с помощью которых можно было делать такие вещи, как регулировка яркости цифрового изображения или обнаружение края объекта на фотографии. Побывав у брата, Джон взял домой копию написанного Томом программного обеспечения и начал с ним экспериментировать. Через несколько недель Джон был совершенно уверен, что они добрались до чего-то интересного.

«Мы должны это продавать», — сказал он однажды. «Ты с ума сошел?— возразил Том. — Ты хоть представляешь, сколько надо работать над коммерческим приложением?». И все же Том начал писать.

Нолл, все еще молодой и неженатый, работал в ILM в ночную смену с 7 вечера до 5 утра. А это значило, что днем он был свободен и мог посещать компании, занимавшиеся разработкой программного обеспечения, и предлагать им любительский проект, разработанный вместе с братом. Приехав в компанию Apple, Нолл попросил дать ему планшетный сканер, чтобы загрузить фотографию Дженнифер.

На глазах у технарей всей Кремниевой долины Нолл клонировал экранное изображение Дженнифер, а потом клонировал его снова и снова. На заднем плане он добавил еще один остров, окутанный туманом. Это было потрясающе. Наконец, компания Adobe, разработчик приложения Illustrator и язык описания страниц PostScript, подписала контракт на лицензирование и продажу этого программного обеспечения. После многочисленных и длившихся несколько месяцев попыток подобрать для программы подходящее название они назвали ее по умолчанию — просто Photoshop.

Примерно в это же время у Нолла впервые появилась возможность (отчасти благодаря его работе над программой) заняться компьютерной графикой в кино — для съемок фильма Джеймса Кэмерона (James Cameron) «Бездна» (The Abyss).

 


На тот момент самым масштабным проектом компании ILM с использованием компьютерной графики было создание рыцаря из витражного стекла в фильме «Молодой Шерлок Холмс» (Young Sherlock Holmes). Там было примерно шесть кадров с компьютерной графикой. «Здесь же было 16 CG-кадров, — говорит известный супервайзер визуальных эффектов Деннис Мьюрен (Dennis Muren). — Джим не знал, получится ли». Нолл славился тем, что мог решать проблемы; и Мьюрен попросил его заняться «Бездной».

В тех сценах с использованием компьютерной графики главным персонажем было то, что команда называла псевдоподом — бесформенное расплывчатое жидкое существо с чем-то наподобие щупальцев, способное трансформировать свою поверхность в человеческие лица. «Для нас это было чем-то совершенно новым, — говорит Кэмерон. — Но Джон был невозмутим и уверен в своих силах».

Нолл прикинул, что ему лучше подойти к решению этой проблемы со всех сторон — в буквальном смысле. Он принес фотоаппарат и снял сцену во всех возможных ракурсах, меняя при этом расположение источников освещения. «Чтобы достичь эффекта отражения, мне нужно было сфотографировать все, что находилось вокруг», — говорит Нолл. Он почти случайно изобрел фундаментальный подход к созданию составных изображений. «Теперь уже стало обычным делом снимать фотоаппаратами окружение любой сцены». Нолл совместил эти фотографии, «склеив» их с помощью Photoshop.

«Нам удалось уложиться и в сроки, и в бюджет, — говорит Мьюрен. — И это выглядело действительно здорово».

Между тем, Photoshop стал популярным. К моменту выхода версии 3, компания Adobe решила приобрести права на этот графический редактор. «Поэтому они сделали нам очень хорошее предложение и купили нас», — говорит Нолл. Том ушел работать в компанию Adobe, у которой теперь более 10 миллионов пользователей Photoshop. А Джон остался в ILM.


«В старших классах и в колледже я ставил перед собой множество целей, — говорит Нолл. — Мне хотелось быть самым главным по спецэффектам в большом, инновационном проекте — такого уровня, как „Звездные войны“. И я хотел работать над проектом, который выиграет премию „Оскар“ за лучшие визуальные эффекты».

Кинематографисты называют это предвосхищением.

В 1995 году Джордж Лукас объявил, что намерен обновить и выпустить специальное издание трилогии «Звездных войн». Сначала он просто хотел сделать новые копии — негативы были в ужасном состоянии. Но если уж восстанавливать фрагменты и оцифровывать их, то… почему бы не улучшить некоторые спецэффекты?

Так вышло, что работа над проектом, который впоследствии стал известен как «Специальное издание», совпала с последними хобби Нолла — созданием ПО для компьютерной графики, которое можно было распространять без посредников. Нолл знал нечто такое, чего остальные в компании ILM не знали. Он мог запросто и без особых затрат повторить, воспроизвести — и даже усовершенствовать — многие эффекты с помощью своего компьютера Macintosh.

Может показаться, что технический склад ума Нолла и его склонность к тому, чтобы делать все своими руками, более соответствуют характеру «Звездного пути», чем более фантастической мистике «Звездных войн». (Спросите его об этом и он скажет: «Да вообще-то я родился в семье ученых и инженеров…»). И, как оказалось, во время работы над телесериалом «Звездный путь: Следующее поколение» именно Нолл придумал, как сделать так, чтобы звездолет «Энтерпрайз» стал варп-кораблем и летал на сверхсветовой скорости. Он использовал классический прием, называемый щелевой фотосъемкой, снимая модели «Энтерпрайза» движущейся камерой на длинной экспозиции с использованием щелевой диафрагмы. Результат — «Энтерпрайз» будто вытягивается, а потом — щелк! И смело вперед.

В 1993 году компания Paramount Pictures приступила к созданию первого фильма «Звездный путь: Поколения» (Star Trek: Generations). Спецэффектами занималась ILM, а Нолл был супервайзером. Он спросил в отделе компьютерной графики, во что обойдется создание улучшенного варп-эффекта. «Сумма, которую мне назвали, была настолько большой, что я подумал, что не смогу даже назвать ее заказчику, — рассказывает Нолл. — Поэтому я решил, ладно, буду делать это сам».

Он пошел домой и сел за свой Macintosh. Пять недель спустя работа была сделана. Щелк и готово!



Поэтому спустя два года, когда ILM начала работать над специальным изданием трилогии «Звездных войн», Нолл спросил продюсера проекта по визуальным эффектам Тома Кеннеди (Tom Kennedy), можно ли ему попробовать сделать то же самое — переделать сцены космических боев, используя уже готовое и проверенное программное обеспечение, Кеннеди отнесся к этому скептически. Он устроил конкурс Нолл против всей команды специалистов ILM по компьютерной графике. Им предстояло создать аналогичные снимки звездных истребителей X-wing и сравнить результаты.

Спустя четыре дня Нолл закончил съемки.

«Джон делал это помимо своей основной повседневной работы, — рассказывает Кеннеди, который ушел из ILM в 1999 году. — Я мысленно представлял, как он дома, обвешанный детьми, соревнуется с целым CG-отделом».

Через месяц отдел компьютерной графики все еще не закончил работу. И Кеннеди дал отбой. «Джон приступил к работе, взявшись делать все эти сцены боев — столько, сколько хотел Джордж».

Фанатам «Звездных войн» до сих пор не дает покоя это «Специальное издание» трилогии. Да, космические бои стали лучше, но вот эти добавленные кольца от взрывной волны, появившиеся во время уничтожения Альдераана и Звезды Смерти? Так, проехали. (Внимание — спойлер).

Правда, Лукас считал, что все изменения выглядят отлично. Поэтому, когда он придумал свой следующий новый фильм, он позвал Мьюрена — и Нолла. В 1996 году они отправились в округ Марин в «логово» Лукаса — его уединенное место работы на ранчо Скайуокера, чтобы посмотреть раскадровку с 3,6 тысячами зарисовок к фильму «Звездные войны. Эпизод I: Скрытая угроза» (Star Wars: Episode I—The Phantom Menace). «Там было то, чего мы раньше никогда не делали», — говорит Нолл. Были кадры с сотнями CG-объектов, которые должны присутствовать на экране одновременно (максимум графических объектов, которые пытались втиснуть в сцену в ILM — 16). Это были сцены, для создания которых компьютерному отделу нужно было смоделировать мягкую, правдоподобную ткань, сцены, создать жестких роботов, которые будут действовать, двигаясь правдоподобно.

Дело было не в том, что команде Нолла пришлось бы придумывать новые графические программы, а в самом количестве спецэффектов, которые они должны были создать. В то время в большинстве блокбастеров было порядка 360 кадров со спецэффектами. А для «Скрытой угрозы» надо было создать более двух тысяч. При этом Лукас хотел сделать три приквела. «Установка Джорджа была простой: „Вы там разберитесь и придумайте“», — рассказывает Нолл.



Теперь его официально назначили супервайзером спецэффектов в таком же масштабном и амбициозном проекте, как оригинальные «Звездные войны». «Проект был в пять раз масштабнее, чем самый большой фильм или сериал, в создании которых я когда-либо принимал участие, — говорит Нолл. — И я все время себе говорил: „должно быть, именно это чувствовали ребята, работавшие над оригинальными ‘Звездными войнами“».

Хотя многие в компании паниковали по поводу масштабов проекта, Нолл спокойно составил план, согласно которому надо было наладить полномасштабное «производство» спецэффектов, работая полтора года вместо обычных двух месяцев. «Они слушали эти слова, а потом говорили: „Хорошо, звучит вполне обоснованно“. И уходили, а я говорил себе: „Фух-ты, надеюсь, что все получится!“».

Такая уверенность и решительность были для него характерны. «Я никогда не слышал, чтобы Джон сказал, „Нет, это не получится“, — говорит продюсер Джон Ландау (Jon Landau), который работал с Ноллом над фильмом „Аватар“ (Avatar). — Джон берется за проблему и находит способ решить ее».

И он действительно задачу решил. Люди в ILM считали создание этих приквелов героическим подвигом — это принципиально изменило представление работников компании о том, на что они способны. Работа над проектом также дала Ноллу возможность приблизиться еще к одной своей цели. «Скрытая угроза» и «Атака клонов» (Star Wars. Episode II: Attack of the Clones) были номинированы на премию «Оскар» в номинации «Лучшие визуальные эффекты». И два года спустя Нолл все-таки получил «Оскара» за фильм «Пираты Карибского моря: Сундук мертвеца» (Pirates of the Caribbean: Dead Man’s Chest).



В 2012 году студия Disney купила у Лукаса компанию Lucasfilm с ее подразделениями ILM и Skywalker Sound за 4 миллиарда долларов. После чего компания объявила, что Lucasfilm начнет выпуск новых эпизодов «Звездных войн».

Нолл уже на протяжении многих лет мечтал о создании собственного «фанфика». И предварительные слухи о сюжетах новых фильмов его не впечатляли. «Первые из них были своего рода предысторией, — рассказывает Нолл. — Как Хан и Чуи стали персонажами, которых мы знаем по Эпизоду IV. И я подумал: „Да, но на самом деле я хочу, чтобы фильм был более похож на приключенческий боевик. С сюжетом, похожим на некоторые сюжеты из ‘Звездных Войн’; возможно в нем пойдет речь о чем-то, что мы уже знаем, но в нем должны быть совершенно новые персонажи“».

Например? Нолл все время возвращался к этому:

В Галактике бушует гражданская война.
Корабли повстанцев, нанеся удар
с тайной базы, одержали
первую победу над
жестокой Галактической Империей.

Во время сражения шпионы
повстанцев смогли добыть секретные чертежи
супероружия Империи —
ЗВЕЗДЫ СМЕРТИ, укрепленной
космической станции, обладающей
достаточной огневой мощью,
чтобы уничтожить целую планету.

Узнаете? Это вступительные медленно плывущие титры, с которых начинаются «Звездные войны» (Да, да, «Новая надежда»). Ноллу было интересно, кто же эти шпионы? О них больше ничего не говорится. Возможно, это был какой-нибудь 6-й отряд специального назначения во вселенной «Звездных войн», выполнявший операцию в стиле «Миссия невыполнима». Именно такой фильм хотел бы увидеть Нолл.

Он не мог отказаться от своей затеи. Он неделями донимал друзей, останавливая их в забитых комическими кораблями и монстрами коридорах ILM со словами «Вот представь…». За обедом в столовой ILM он рассказывал все в подробностях на глазах у всех. Людям это нравилось. «С каждым разом рассказ становился все подробнее и затейливее, — вспоминает Нолл. — У нас проходят такие ежегодные вечера с викторинами, во время которых мы собираем деньги на благотворительность. И я сел за один из столиков с несколькими своими друзьями, и до начала у нас было где-то около получаса, и кто-то сказал: „Эй, расскажи-ка мне о своей задумке насчет ‘Звездных войн’“. Ну, я и рассказал ему получасовую версию».

Ну и что в результате? Спросите об этом Кэти.

Кэтлин Кеннеди (Kathleen Kennedy) стала президентом Lucasfilm, когда компания перешла в собственность Disney. Она знала Нолла не один десяток лет. Как и все, Кеннеди впервые услышала о Нолле как об одном из создателей Photoshop. Но потом на корпоративном вечере во время викторины она оказалась с ним в одной команде. «В том, как Джон умеет запоминать подробную и сложную информацию, действительно есть нечто особенное — на уровне гениальности», — говорит она.

Тем не менее, когда Нолл пришел, чтобы представить ей свое видение фильма, Кеннеди забеспокоилась. «Это что же, теперь все в компании будут приходить ко мне со „Звездными войнами“?», — подумала она.

Но она его выслушала. И то, что она услышала, ей понравилось. «Приходится выслушивать много всяких планов и концепций о создании фильмов, и все это как-то сложно, невнятно, — говорит Кеннеди. — А так, чтобы услышать что-то по своей сути простое, но гениальное — это действительно редкость». Она дала добро.

А там, в темном конференц-зале в ILM команде по спецэффектам под руководством Нолла все-таки придется решить, стоит ли взрывать эти вызывающие беспокойство многогранники. «Изгой-один» выйдет на экраны через два месяца с небольшим. Команде Нолла нужно лишь одно — чтобы шеф посмотрел и произнес волшебное слово «готово». Тогда они смогут двигаться дальше.

«Ну, как объясняют джедаи — это просто гигантский огненный шар, — говорит руководитель отдела анимации Хэл Хикел (Hal Hickel). — Он неоднороден и нестабилен».

«Будто состоит из бензина?», — спрашивает Нолл.

«И, наверное, подпитывает генератор, который управляет отражателем», — пошутил кто-то еще.

В сценариях зачастую нет ответов на такие вопросы — там предлагается лишь тщательно продуманный вариант «боя космических кораблей».

«Учитывая развитие событий, битву надо разделить на семь-восемь фрагментов», — говорит Нолл. Один из фрагментов — это когда повстанцы должны уничтожить два Звездных Разрушителя. А как — это решать Ноллу и специалистам ILM.

Так что,… взрываем многогранник? «Лично я согласен», — говорит Нолл. Половина присутствующих явно расстроены. Эпизод был почти уже готов. А теперь оказывается, что нет.

Работа Нолла также требует чрезвычайной скрупулезности и огромного внимания. В какой-то момент он рассматривает разорванный в бою на две части Звездный Разрушитель — отражения, текстуры, искореженный металл. Создатель моделей работает по книге-пособию «Невероятные подробности о „Звездных войнах“: Полное руководство по транспортным средствам и звездолетам „Звездных войн“» (Incredible Cross-Sections of Star Wars: The Ultimate Guide to Star Wars Vehicles and Spacecraft). Они должны сделать так, чтобы отсеки корабля, которые увидят зрители, соответствовали тому, что известно о Звездных Разрушителях. Никто не хочет быть объектом критики на форумах, где обсуждаются преобразователи энергии, и прослыть идиотом, разместившим их не там, где надо.

И это касается не только космических баталий. В одной из сцен боец повстанцев Джин Эрсо (Jyn Erso) в исполнении Фелисити Джонс (Felicity Jones), разговаривает с капитаном повстанцев Кассианом Андором (Cassian Andor), которого играет Диего Луна (Diego Luna). Они находятся на чужой планете, и Нолл замечает проблему. «Я вижу на его лице излишний красноватый оттенок». Возможно, вы этого не видели, но из-за этого мир мог бы показаться не таким беспощадно правдивым, не таким настоящим.

Они просматривают каждый кадр снова и снова. Большинство из них Нолл отправляет на доработку — некоторые надо изменить лишь слегка, а некоторые переделать. Присутствующие затихают, обмякнув в своих креслах. Они хотят лишь одного — услышать слово «готово».

Далее: эпизод, в котором вот-вот столкнутся два Звездных Разрушителя — фрагмент, по которому ILM должна принять решение. Сцена захватывающая — ошеломляющие размеры звездолетов, потрясающая операторская работа. Нолл улыбается.

«Готово», — говорит он. Все ликуют.

Затем — сцена с дроидом, идущим по коридору.

«Готово». Опять радостные возгласы. Команда движется к финалу.

«Изгой-один» почти готов. И Джону Ноллу теперь нужно новое хобби.