У ансамбля имени Александрова были свои поклонники как на Востоке, так и на Западе. Для России и других стран, в которых на идентичность жителей все еще оказывает влияние советское наследие, в этом не было ничего необычного.

Деятельность военного художественного коллектива, который в значительной мере черпает свое вдохновение в русском фольклоре, вписывалась в культурный ландшафт этого огромного пространства: для людей с Востока военные и народные песни — это просто что-то родное.

Другое дело — Запад. Его жителей ансамбль имени Александрова очаровывал прежде всего своим выразительным пением и эффектной хореографией. А заодно — экзотичностью. Ведь они не каждый день видели подобные зрелища, разворачивающиеся на фоне звука балалаек. Комментируя катастрофу самолета, в которой погибли российские артисты, мой коллега по редакции Анджей Ломановский (Andrzej Łomanowski) вспоминал написанное в 1963 году стихотворение Марьяна Хемара (Marian Hemar) «Концерт Красной армии». Побывав на выступлении ансамбля имени Александрова в Альберт-холле, поэт написал: «Он хватает за сердце, наносит удар под дых».

В отличие от многих британцев Хемар чувствовал, что выступление советского ансамбля — это достойное восхищения искусство без двойного дна. Он помнил (как мы можем прочесть в упомянутом стихотворении), что советские захватчики, которые в 1939 году покорили восточные рубежи Польской республики, пели столь же пленительно. Это была, как он пишет «музыкальная армия».

Коммунизм рухнул, красная империя распалась, а ансамбль имени Александрова дожил до наших времен, как многие другие реликты советской эпохи. Впрочем, репертуар у него был очень разнообразным. С конца 80-х годов западные рок-звезды даже приглашали его артистов в свои проекты. Он исполнял такие известные песни, как хотя бы Show must go on группы Queen.

Это не меняет того факта, что восприятие ансамбля имени Александрова западными обществами вскрывает их проблему с Россией — страной, руководство которой в не зависимости от действующего режима всегда использовало культуру в качестве политического инструмента. Так происходит и сейчас. В отличие от западных держав Россия опирается на экстенсивную, а не интенсивную экономику, она торгует сырьем, а не технологиями и ноу-хау. У нее нет козырей, которые позволили бы ей колонизировать мир.


В такой ситуации остается лишь продолжать наступление в культурной сфере и пугать ядерной войной. Глобальной славы Большого театра России мало. Она хочет покорить Запад своей непохожестью и оригинальностью. Эти черты лежат в основе консерватизма, который стал инструментом кремлевского истеблишмента и который с западной точки зрения консерватизмом не является. Почему? Чтобы ответить на этот вопрос, я приведу мнение известного советолога, а сейчас — посла Польши в Москве Влодзимежа Марчиняка (Włodzimierz Marciniak), которое год назад прозвучало на страницах нашей газеты. «В России очень популярны военные хоры, члены которых выступают на сцене в форме. Для нас это, возможно, необычное явление, но мне кажется, что части польской публики этого не хватает. Только не знаю, что это: тоска по коммунизму или по тоталитаризму».

Ключевым в этом высказывании кажется (чего сам Марчиянк не подчеркивает) определение «необычное». По-английски мы могли бы назвать словом «queer», которое в последнее время используется для иронично-одобрительного описания сексуальных меньшинств. Возможно, то, что кажется на Востоке родным, а, значит, консервативным (включая врожденное уважение к мундиру, который украшает множество орденов), на Западе (и в Польше) кажется другим, необычным, именно относящимся к категории «квир» (в широком смысле этого слова, которое можно распространить не только на ЛГБТ-сообщество).

Между тем идеологи послания, которое адресует миру Кремль, хотят, чтобы Россия стала для Запада культурной альтернативой. В этом плане российский консерватизм направлен против либеральных мещанских ценностей, как протесты западной левой молодежи в 1968 году были направлены против образа жизни своих родителей. Стоит осознавать это, слушая «Красные маки на Монте-Кассино» в берущем за душу исполнении ансамбля имени Александрова.