«Почему вы всегда сообщаете возраст и профессию людей, у которых берете интервью? Это так важно?» — недавно спросил меня один читатель в письме.


Я действительно считаю, что это важно. В особенности в России, где я часто ощущаю огромную разницу в мышлении различных поколений. Что не всегда означает, что старшее поколение консервативнее, чем молодое. Иногда бывает и наоборот.


Одна из моих подруг в Москве говорит, что ее поколение — единственное антисоветское поколение в России. Сейчас ей немного за сорок. Когда пал железный занавес, ей было 18 лет, она как раз закончила школу. По ее мнению, поколение старше 50 лет подверглось сильному влиянию своего советского прошлого. Поколение младше 35 слишком беззащитно перед пропагандой, ведь они никогда не жили в СССР.


Я — примерно ее ровесница, и хотя в 1990-е я лишь ненадолго приезжала Россию, у нас одинаковый взгляд на тот период российской истории. Я помню эти странные бары в Санкт-Петербурге, где мы пили абсент, помню общение с русскими, их вопросы, рассказы, а прежде всего — абсолютную открытость и свободу от комплексов. Им не казалось проблемой то, что России надо чему-то научиться у Запада, напротив, они были уверены в силе собственной культуры. Никто, кто это пережил, не считает, что нынешний российский режим — это что-то вечное и естественное, а Россия по определению не может быть открытым обществом.


В общении русских между собой очень много значит возраст. В автобусе или трамвае у них до сих пор само собой разумеется, что нужно встать и уступить место старшим, если свободных мест нет. Со старшими не спорят, а позволяют им оставаться при своих порой устоявшихся взглядах. Иногда мне кажется, что это действительно очень способствует спокойной атмосфере.


Пожилые люди обращаются к молодым с высоты своего возраста. Когда я брала интервью у Светланы Алексиевич и попросила ее подписать мне книгу, она написала «Милой Анне-Лене» на титульном листе — подпись, которую я берегу как свое самое дорогое сокровище. Мне нравится, что лауреат Нобелевской премии обратилась ко мне, как доброжелательная пожилая женщина обратилась бы к молодой, словно бабушка в московском метро, которая может схватить вас за руку и прокричать: «Дочка, помоги мне зайти на эскалатор!»


Официальное образование и наименования должности также все еще очень важны в России. Когда я провожу опросы на улице и спрашиваю, где человек работает, я часто получаю непонятные ответы.


— Чем вы занимаетесь?


— Я менеджер.


— Что это значит?


— Я работаю в торговле.


— Какого рода торговле?


— Импортной.


— Что вы импортируете?


— Разные товары.


Просто сказать, что человек работает продавцом мебели, по какой-то причине нельзя.


В том же духе типичный ответ русских женщин за 50, которых спросили, сколько им лет:


— Сколько вам лет?


— 55-60.