Воскресенье, 26 марта, в Москве было солнечным весенним днем, прохладным, но ясным, и к тому времени, когда я добрался до Тверской улицы, тротуары уже заполнились людьми, шедшими в сторону Пушкинской площади и в сторону Красной площади и башен Кремля. Они вышли на акцию протеста во главе с Алексеем Навальным, самым искушенным и самым популярным оппозиционным политиком в России, который объявил этот день общенациональным днем борьбы с коррупцией. Свой протест собравшиеся выражали скорее просто своим присутствием, чем какими-то конкретными действиями: несколько человек держали в руках плакаты, время от времени с разных сторон доносились лозунги, однако главным выражением политической позиции людей стало их присутствие.


Формальным поводом для этих демонстраций в Москве и в других городах стали доказательства коррумпированности уже давно потерявшего свое влияние премьер-министра Дмитрия Медведева, которые Навальный и его помощники опубликовали в интернете. Ранее в марте Навальный опубликовал доклад, в котором он рассказал о множестве резиденций Медведева, его роскошных яхтах и других дорогостоящих вещах, которые Медведев сумел скопить за эти годы и за которые частично платили российские олигархи посредством фальшивых благотворительных фондов. Однако воскресные демонстрации также стали доказательствами нарастания чувства усталости и недовольства в российском обществе, ощущения того, что по прошествии 17 лет у политической системы Владимира Путина уже заканчиваются аргументы, позволяющие оправдывать ее монополию на власть. Коррупция в официальных кругах оказалась гораздо более убедительным поводом для выхода на акции протеста, чем защита гражданских свобод и борьба с фальсификациями на выборах. Речь уже идет не столько о каких-то абстрактных политических свободах, сколько об унижении, которое испытывают простые люди, узнавшие, что их премьер-министр приобрел виноградник в Тоскане, тогда как реальные доходы россиян в среднем упали на 12% с 2014 года.


Московская мэрия не одобрила маршрут демонстрации — она предложила организаторам акции использовать один из парков, расположенных за пределами центра города — и предупредила, что она не будет нести ответственность за любые возможные негативные последствия несанкционированной демонстрации. Однако это предупреждение не смогло отпугнуть людей. На Тверской было довольно трудно оценить размер собравшейся толпы, однако можно с уверенностью сказать, что туда пришло несколько тысяч человек. Реакция властей оказалась хаотичной и непоследовательной. Подавляющее большинство участников акции беспрепятственно гуляли по улице в течение нескольких часов. Однако Навального — у которого с собой была пара кроссовок Nike, при помощи которых он хотел сделать акцент на одном из своих обвинений в адрес Медведева, который, по словам оппозиционного лидера, использовал подставную компанию, возглавляемую верным ему человеком, чтобы купить себе пару кроссовок — полицейские задержали спустя всего несколько минут после его прибытия.


Рядом со зданием Центрального телеграфа, где я стоял, люди проходили, не встречая на своем пути никаких препятствий, но у Пушкинской площади сотрудники ОМОНа в черных бронежилетах и касках арестовали несколько десятков человек, предварительно их избив. К концу дня в Москве было задержано около тысячи человек — гораздо больше, чем в 2011 и 2012 годах, когда в городе проходили демонстрации подобного масштаба. Полиция арестовала даже репортера издания Guardian: его доставили в полицейский участок, и ему предъявили обвинение в проведении несанкционированного митинга.


Меня поразило то, сколько молодых людей присоединилось к маршу протеста. В период предыдущей волны масштабных демонстраций в Москве в акциях принимали участие в основном представители среднего класса столицы — образованные профессионалы, которым было немногим за 20, за 30 и за 40. В это воскресенье в глаза бросилось присутствие множества старшеклассников и студентов. «На акциях против коррупции 26 марта было много школьников и студентов — еще ни разу так массово на оппозиционные митинги и шествия они не выходили», — написал независимый новостной сайт Meduza, на который работают одни из лучших российских журналистов. «Подростку достаточно легко испытать чувство зависти, неопределенности, недосказанности и выйти, попытаться что-нибудь сделать», — сказал 17-летний Константин, объясняя, почему он пришел на эту демонстрацию.


Комментируя устойчиво высокий рейтинг одобрения Путина, многие аналитики и журналисты указывают на то, что подавляющее большинство россиян узнают новости благодаря государственным телеканалам. Молодые россияне гораздо реже обращают внимание на контролируемое государством телевидение, и создается впечатление, что у Кремля пока нет надежных инструментов воздействия на этот демографический пласт, не говоря уже об их политических взглядах. Даже Life News, прокремлевский сайт, был вынужден признать эту новую реальность. В своей статье, опубликованной в понедельник, 27 марта, под названием «Телевизор, прощай», автор колонки признает, что «телевидение, скорее ориентированное на возрастную, даже пожилую, часть населения, совершенно упустил активную и молодую аудиторию». С точки зрения автора, воскресные протесты представляют собой «крайне тревожный и серьезный звоночек» для кремлевских чиновников. «Телевизор сбоит, и его неэффективность как массового "агитатора и организатора" будет только нарастать».


Российскую молодежь можно назвать по-настоящему «путинским» поколением: те молодые люди, которым меньше 25 лет, попросту не помнят других российских лидеров. Однако — то же самое случилось в период перестройки 1980-х годов — власти, по всей видимости, утратили свое влияние на молодежь и больше не говорят на их языке. Две недели назад в сети появилось весьма примечательное видео беседы старшеклассников и директора одной из школ Брянска — провинциального города, расположенного в 300 километрах от Москвы. Старшеклассникам прочитали целую лекцию после того, как один из них предложил своим одноклассникам прийти на антикоррупционный митинг в Брянске.


Тон директора школы был угрожающим и раздраженным. «То, что он делает, это чистой воды провокация, понимаете? Вы еще не понимаете этого», — говорит она подросткам. Они возражают ей. Один из них говорит: «Из-за Крыма, что мы отобрали». Другой говорит о доказательствах присутствия российских военных на востоке Украины: «Видео ходят, вы представляете». Спор между директором и подростками идет по кругу: директор пытается напугать их перспективой гражданской войны и беспорядков, а учащиеся отвечают ей разговорами о «справедливости», которую они понимают как жизнь, «когда власть заботится о людях, об обычных гражданах, а не о своих миллионах». Потеряв терпение, директор спрашивает, сделали ли Путин и Медведев жизнь подростков хуже. Нет, отвечает один из них, но «они просто засиделись». Ни той, ни другой стороне не удалось убедить своих оппонентов, но высказывания подростков звучат более уверенно и здраво. В голосе директора звучат нотки дезориентации, недовольства тем, что она отстала от жизни и больше не может легко пользоваться той властью, которая была у нее прежде.


Географическое разнообразие воскресных протестов вызвало у Кремля не меньше тревоги, чем их демографический состав. Различные по численности демонстрации прошли почти в 100 российских городах, включая те города, где пят лет назад, в период предыдущей волны антикремлевских протестов, не было никаких митингов. Пара сотен человек вышли на улицы в Нижнем Тагиле — промышленном городе Урала, где в 2011 году рабочие заводов заявили о своем намерении приехать в Москву и применить силу против участников антипутинских демонстраций в случае необходимости. Более 150 человек были задержаны в Махачкале, столице республики Дагестан, где на выборах в 2012 году Путин получил более 90% голосов. Стало ясно, что Кремль не ожидал увидеть антиправительственную активность в этих регионах и что он не дал местным властям четких инструкций на этот счет. В результате в некоторых городах протестующих никто не тронул, тогда как в других городах их жестоко разогнали. В частности, власти Омска разогнали собравшихся в центре города людей снегоуборочными машинами.


Эти демонстрации также были связаны с политическими амбициями Навального. Он уже заявил о своем намерении принять участие в президентских выборах в следующем году, хотя год назад против Навального было заведено уголовное дело по обвинению в мошенничестве, которое, если власти решат довести его до конца, может лишить оппозиционера права участвовать в выборах — своего рода серая зона, в которой Кремль любит удерживать российскую оппозицию. Однако воскресные демонстрации заставили Кремль занять скорее оборонительную позицию или как минимум заняться поисками новой идеи, которая может повысить степень легитимности такого режима, как режим Путина, в глазах народа.


В основе всех президентских сроков Путина лежали разные концепции. Его первый срок, начавшийся в 2000 году, был сконцентрирован вокруг восстановления авторитета государства, а также порядка и необходимого уровня компетентности в правительстве. Его второй срок, продлившийся с 2004 по 2008 год, был посвящен перераспределению гигантских доходов от продажи нефти и газа, которые легли в основу потребительского бума и позволили правительству заручиться поддержкой населения. А с 2012 года, когда Путин вернулся на пост президента после четырех лет на должности премьер-министра, он в первую очередь сосредоточился на противостоянии России и Запада, которое разворачивается на Украине и в Сирии и в основе которого лежит стремление России восстановить за собой статус великой державы и влиятельного игрока на мировой арене.


Теперь, когда до выборов остался год, пока неясно, какие аргументы или какую сделку Путин готовится предложить российскому народу в свой четвертый и, видимо, последний срок. Тот патриотический подъем, который начался после аннексии Крыма, постепенно начинает спадать. Военная операция России в Сирии является еще менее эффективным инструментом пропаганды. У Путина и его политических советников нет убедительного ответа на популистское и неидеологическое антикоррупционное послание Навального. Это вовсе не значит, что Навальный на самом деле может стать для Путина угрозой на голосовании. В 2013 году Навальный проиграл на выборах мэра Москвы, получив 27% голосов — это довольно внушительное достижение, учитывая те многочисленные препятствия, с которыми он сталкивается, однако это также является его потолком. Результаты опроса, недавно проведенного независимым «Левада-центром», показали, что доля россиян, которые проголосовали бы за него на президентских выборах сейчас составляет около 10% против 33% в 2011 году. В конечном итоге практически полный контроль Путина над избирательными комиссиями, законодательными органами местного уровня и судами всех уровней означает, что его режиму пока ничего не угрожает.


Истинный талант Навального заключается в его умении обнажать слабые места системы и ставить ее в крайне неудобное положение. На прошлой неделе, когда неизвестные прокремлевские активисты закидали Навального шариками с зеленкой во время митинга, он сумел превратить свое лицо в пятнах в популярный мем. Воскресные демонстрации действительно оказались очень успешными — и не в последнюю очередь потому, что Кремль оказался к ним не готов. Они пробудили ощущение возможности в кампании Навального, если ей дадут шанс продолжиться. В понедельник, 27 марта, московский суд приговорил Навального к 15 суткам ареста за неповиновение приказам полиции — вероятно, Кремль хочет использовать это время, чтобы переосмыслить свою стратегию в отношении Навального и решить, что с ним делать дальше. Однако даже если Путин найдет способ справиться с Навальным, перед ним все равно будет стоять гораздо более сложный вопрос: как долго смесь инерции, стабильности и страха перед неизвестностью позволят ему оставаться популярным среди россиян? И, если эта политическая смесь вдруг перестанет действовать, что он сможет предложить российскому народу? Пока у него есть возможность откладывать ответы на эти вопросы, но он не сможет откладывать их вечно.