16 апреля 1917 года русский эмигрант Владимир Ульянов, более известный по своему революционному псевдониму Ленин, прибыл на Финляндский вокзал города Санкт-Петербурга, проделав долгий кружной путь из Швейцарии. За границей он прожил почти двадцать лет. Ленин сразу произвел сенсацию своей пламенной речью и радикальной политической программой, названной им «Апрельские тезисы». Теперь российская и мировая политика уже никогда не будет прежней.


А поскольку Ленин вернулся домой через Германию при совершенно очевидном содействии немецкого верховного командования, которое в то время вело войну против России и ее союзников из Антанты (Франция, Британия, а после 6 апреля и Соединенные Штаты), его оппоненты немедленно стали утверждать, что он — германский шпион. Это утверждение вызывает полемику по сей день. Если будет доказано, что Ленин в 1917 году действовал в интересах германского имперского правительства, то последствия для наших представлений об Октябрьской революции и о появившемся благодаря ей советском коммунистическом режиме, который просуществовал до 1991 года, будут огромны. Это можно будет назвать величайшей операцией влияния за всю историю. На таком фоне сегодняшняя обеспокоенность по поводу российского вмешательства в западные выборы, в том числе в прошлогодние выборы в США, покажется мелочью. Так ли это было?


В определенном смысле в немецких попытках ослабить вражеское государство в военное время нет ничего нового. Великие державы вели такие игры на протяжении столетий. Во время наполеоновских войн Франция помогала ирландским повстанцам ослаблять и изматывать Британию, а польским националистам — выступать против России. Британия, в свою очередь, поддерживала испанских партизан, которые воевали с французскими оккупационными войсками. Немцы довольно поздно занялись такими делами, но очень быстро этому научились после объединения Германии в 1871 году. Они даже придумали специальное слово для такого рода операций влияния: «Revolutionierungspolitik» или политика революционизирования.


Если бы правительства Британии и Франции в годы Первой мировой войны были слабее, другие Ленины могли бы их ослабить. Но немцы и против них тоже осуществляли свои подрывные действия, хотя их помощь ирландским националистам и французским социалистам никогда не была существенной.


Россия оказалось слабым звеном в рядах Антанты, поскольку ее измотала агитация среди рабочих и крестьянские волнения. Поэтому неудивительно, что немцы приложили столько усилий для ослабления царизма. Помогая русским революционерам весьма практично и всесторонне, они субсидировали не только ленинских большевиков, но и их соперников из рядов социалистов, таких как Троцкий, который в то время был меньшевиком и публиковал антивоенные статьи в Париже, а затем в Нью-Йорке.


Но если Ленин был не единственным получателем помощи от немецких щедрот, то он несомненно был самым важным. Большинство людей понимают под коммунизмом марксистскую программу отмены частной собственности, введение государственной собственности на средства производства и плановую экономику. Но хотя эти идеи поддерживали и остальные европейские марксисты, не они привлекли к Ленину имперское правительство Германии.


Среди русских социалистов Ленина выделяли его фанатичные протесты против войны и его поддержка украинской независимости, что было ключевой целью для Союза центральных держав. Если другие антивоенные социалисты типа Троцкого по-настоящему ненавидели кровавую бойню и стремились прекратить войну за счет поддержки протестов и сопротивления мобилизации, то Ленин в своей написанной в 1915 году работе «Социализм и война» утверждал, что революционеры должны проникать в воюющие армии и делать их красными, должны содействовать мятежам и активно добиваться поражения своих собственных правительств.


Последствия ленинской программы, известной как «революционное пораженчество», были настолько взрывоопасны, что Министерство иностранных дел Германии вмешалось и запретило знакомить с этой программой солдат на фронте, поскольку царское правительство могло начать аресты членов большевистской партии за предательство. По тем же причинам Берлин пошел на хитрость с поездкой Ленина по территории Германии, опечатав вагон, в котором он путешествовал. Это также был очень удобный миф для Ленина, поскольку он мог говорить, что никакой помощи Германия ему не оказывала. На самом деле, вагон не был опечатан. Ленин несколько раз покидал его, а однажды даже заночевал в немецкой гостинице в Заснице. По словам очевидцев, Ленин во время поездки выступал с политическими речами на немецкой земле в лагерях для русских военнопленных.


Вернувшись в Россию, Ленин тоже не стал скрывать свои антивоенные настроения. В «Апрельских тезисах» он выступает за свержение Временного правительства, которое пришло к власти после Февральской революции. Во время апрельского путча, который произошел через две недели после возвращения Ленина, большевистские активисты несли антивоенные плакаты, открыто призывая брататься с врагом («Немцы — наши братья»).


После второй попытки переворота, известной как Июльские дни, Ленину и еще 10 большевикам предъявили обвинение в «измене и организации вооруженного восстания». Многочисленные свидетели рассказывали о денежных переводах из Стокгольма, об отмывании денег через германские компании по импорту, о финансировании немцами большевистской газеты «Правда» (в том числе, распространяемых на фронте тиражей), о денежных выплатах тем, кто во время уличных протестов нес большевистские плакаты (10 рублей) и тем, кто воевал в отрядах Красной Гвардии (по 40 рублей в день). Когда Ленин бежал в Финляндию, большинство его товарищей были арестованы. Были подготовлены все условия для показательных судебных процессов.


Но не получилось. Когда в конце августа 1917 года обвинение Временного правительства получило весомое подтверждение в виде показаний полицейских агентов, проводивших обыск в ленинской штаб-квартире, глава это правительства Александр Керенский объявил амнистию большинству арестованных большевиков (но не Ленину), чтобы заручиться их поддержкой в борьбе против генерала Лавра Корнилова, который, по мнению Керенского, готовил военный переворот с участием правых сил. Поступив очень недальновидно, Керенский позволил военной организации большевиков снова вооружиться, и они, получив оружие, спустя два месяца свергли его.


Объявления о поисках Ленина с целью его ареста накануне Октябрьской революции были расклеены по всей России, но он не упустил свой шанс. Придя к власти, он не стал проявлять осторожность в отношениях со своими предполагаемыми немецкими хозяевами. Напротив, в качестве одного из первых своих шагов он отправил телеграмму в немецкий военный штаб восточного фронта с предложением о безоговорочном прекращении огня. Когда в Таврическом дворце Петрограда объявили жесткие условия Брестского мира, предусматривавшие отделение Украины и прибалтийских государств от России, Ленина встретили криками «Долой диктатора!», «Иуда!» и «немецкий шпион!»


Так был ли Ленин немецким агентом?


В собственном сознании Ленин мог обосновать и обосновывал свои действия как тактические маневры, призванные служить высшей цели коммунизма, а не подлым военным целям германского правительства. Это достаточно справедливо. Но трудно себе представить, чтобы эти доводы принял во внимание суд, особенно если бы коллегия присяжных состояла из простых граждан России, а война все еще продолжалась. Собранные министерством юстиции Керенского улики и свидетельства, которые недавно были найдены в российских архивах, были убийственными и неопровержимыми. Каковы бы ни были его истинные намерения, несомненно то, что он в 1917 году получал от немцев организационную и финансовую помощь, и что его действия, начиная с антивоенной агитации в российской армии и кончая его призывами к безоговорочному прекращению огня, служили интересам врага России Германии. Эти действия также имели катастрофические последствия для самой России, начиная с ее территориального расчленения в 1918 году и кончая многолетними страданиями в условиях удушающей большевистской диктатуры.


Русская революция положила начало новой эпохе операций влияния за рубежом. Ленин участвовал в создании Коммунистического Интернационала, который почти четверть века деятельно пытался свергать капиталистические правительства по всему миру. Нацисты вели аналогичную игру в Австрии и Чехословакии в 1938 году, но уже в 1939-м отказались от насаждения своего влияния в пользу грубой силы, осуществив с разных сторон вместе с советской Красной Армией вторжение в Польшу. В годы холодной войны Советский Союз и Соединенные Штаты превратили Revolutionierungspolitik в особое искусство, стремясь ослабить союзников друг друга и страны-сателлиты всевозможными хитрыми махинациями и подрывными действиями.


Сегодня возникает впечатление, что начался новый виток холодной войны, хотя и с иным идеологическим подтекстом, поскольку Кремль содействует популистскому национализму в Европе и в США, а западные лидеры и демократические активисты мобилизуют оппозицию, выступающую против России и дружественных Путину режимов, таких как правительство Виктора Орбана в Венгрии, которые, в свою очередь, закручивают таким активистам гайки, называя их «иностранными агентами». Политика революционизирования приобрела глобальный характер.


Но прежде чем возникнет паника, следует напомнить о разнице в степени накала и в стиле между сегодняшними операциями влияния и прежними эпизодами. Дезинформация, которую распространяют государственные СМИ, онлайновые боты и тролли в Твиттере, это серьезный раздражающий момент, и здесь налицо эксплуатации открытости западного общества с целью подрыва доверия к демократическим институтам. Кибератаки и хакерские взломы это еще более серьезный источник опасности. Путин и его апологеты осуждают внешнее политическое вмешательство в таких странах как Украина, утверждая, что российские действия там — это просто ответ на деятельность Запада.


Но ни одну из этих операций влияния нельзя сравнить по масштабам и по геополитическим последствиям с действиями Германии, разыгравшей ленинскую карту, или с операциями США и СССР в годы холодной войны. В отличие от России в 1917 году, сегодняшнее руководство великих держав, будь-то Вашингтон, Париж, Берлин или Москва, занимает слишком прочные позиции, чтобы стать добычей Ленина. По крайней мере, мы должны надеяться на это.


Шон Макмикин — профессор истории Бард-колледжа, автор книги «Русская революция: новая история» (The Russian Revolution: A New History).