«Здесь никогда не говорят о тех, кто заботится об окружающих, о самоотверженных людях. Говорят только о том, как людей забрасывают камнями, и о перестрелках».


Во вторник Сюльви Листхауг посещает «самый опасный шведский пригород» Ринкебю. Журналисты Dagbladet заранее отправились туда и побеседовали с местными жителями.


Во вторник министр по делам мигрантов и интеграции (Норвегии) Сюльви Листхауг посещает Швецию и Ринкебю, пресловутый пригород Стокгольма, чтобы в течение этой поездки ознакомиться с проблемами, связанными с беспорядками и преступностью в пригородах и городских районах Швеции. В течение этой поездки Листхауг будет встречаться с полицейскими, тесно занимающимися проблематикой Ринкебю, политиками и единомышленниками.


Нет никаких сомнений в том, что положение в Ринкебю — сложное.


Здесь случались беспорядки и убийства. Полиция никогда не отправляет в этот район одну полицейскую машину без поддержки двух или трех других ближайших патрулей. За журналистами гоняются с палками, в них кидают камни. Когда журналисты в мае прошлого года посетили этот район, на площади перед парковкой одного человека ударили ножом. Но, по словам двух охранников, которые ежедневно патрулируют на площади, в Ринкебю уже давно не было какого-либо шумного скандала.


За день до прибытия министра «обстоятельства» в Ринкебю выглядят вполне приятными.


На площади Ринкебю на скамейках вокруг фонтана или в кафе сидят люди самых разных национальностей и, потягивая крепкий кофе, наслаждаются осенним солнцем.


Журналисты Dagbladet прошлись по пригороду с населением в 16 тысяч человек, чтобы узнать, как живется местным жителям, и получить как можно больше информации о том, что они думают о благополучии или о его отсутствии.


Устали от изображения в мрачных тонах


25-летняя Катарина вышла на прогулку со своей шестимесячной дочерью, которую она везет в коляске. Катарина родилась и выросла в Ринкебю. Постоянные негативные отзывы о ее районе вызывают у нее недовольство: «Несправедливо, что Ринкебю используют как пример всего отрицательного. Никогда не пишут о тех, кто здесь заботится об окружающих, о самоотверженных людях. Слышно только о том, что кидаются камнями или устраивают перестрелки».


«Я хочу уехать из Ринкебю. Здесь теперь уже не так, как было раньше. Возникает противоречие, когда, с одной стороны, думаешь о том, что про Ринкебю говорят несправедливо, и, с другой, когда живешь здесь и видишь, как живут все другие. Я не хотела бы такой жизни для моей дочери, хотя девочкам легче избежать встречи с преступными группами, которые находятся в центре здешней жизни», — говорит мама малышки.


В то время как Катарина рассказывает о преступности в Ринкебю, мимо проходят двое, курящие гашиш. Специфический запах еще долго остается в воздухе после ухода этих двоих. Катарина пожимает плечами и печально улыбается.


«Сейчас все это делается открыто. Плохо», — говорит Катарина.


Ощущается безопасность


Многое изменилось в городке со времени прошлого визита Dagbladet сюда в прошлом году. Главную улицу приводят в порядок, строятся новые жилые дома. Никто не ругается, когда на площади делают снимки, и совсем не трудно брать интервью у людей.


В Ринкебю — несколько культурных центров и этнических кафе. На лестнице перед эритрейским клубом Club Haben стоит и курит Йонас (Yonas), 39 лет. Он приглашает журналистов Dagbladet в клуб, где можно перекусить, поиграть в бильярд и посмотреть телевизор.


«Здесь никогда раньше не было журналистов», — говорит пожилой мужчина, сидящий за одним столиком с Йонасом.


«Чувствуется, что в Ринкебю жить безопасно», — говорит Йонас и приносит черный кофе.


Йонас недавно закончил обучение на маляра, но ему трудно найти работу.


«Во всяком случае, он пытается ее найти», — добродушно улыбается этот пожилой мужчина.


Культурное место


20-летний Абди (Abdi) крутится около парикмахерской в Ринкебю. Занятия в школе сегодня уже закончились, и он проводит время, болтая с двумя товарищами.


«Это культурное место для того, чтобы здесь расти. Здесь живут люди со всего света. Это хорошо, здесь все перемешалось. Такое чувство, будто сразу находишься во всем мире. Но когда разговор заходит о Ринкебю или о нем пишут в СМИ, то кажется, что речь идет только о негативном», — говорит Абди.


Он считает, что в Ринкебю меньше ксенофобии, и что местные жители учатся принимать людей со всех стран. Здесь говорят на 120 языках.


«Мы гораздо легче знакомимся с культурой других людей. Мы встречаем здесь сомалийцев, курдов, арабов, латиноамериканцев, чилийцев, здесь люди из всех стран. Люди становятся более терпимыми. В Швеции много расизма, и расистские партии имеют успех во многих странах», — говорит юноша.


Он хочет голосовать за Шведских демократов


38-летний Фитцо (Fitzo) приехал из Эритреи и живет в Ринкебю год. Он — христианин и ходит с большим серебряным крестом на шее. Фитцо говорит, что ему много доставалось из-за его религии. Он хочет, чтобы его снимали без указания имени из опасения попасть потом в скандал.


«Когда я приехал сюда, у меня не было ничего, но мне помогли. Сейчас мои дети ходят в школу, у нас есть жилище, и мне дали работу. Сейчас у меня есть все, что мне нужно. Я думаю, что неправильно приезжать в такую свободную страну, как Швеция, и пытаться изменить ее. Поэтому я буду голосовать за Шведских демократов. Я сам — мигрант, но считаю, что Швеция должна оставаться такой, какая она есть. Поэтому власти должны контролировать тех, кто приезжает в страну», — говорит Фитцо, который не хочет, чтобы в Швеции ввели законы шариата.


Понятие группы используется неправильно


Когда мы, журналисты Dagbladet, посещали Ринкебю в мае прошлого года, мы встретились с Джамалом Зиани (Jamal Ziani), у которого в этом районе есть кафе Mynte. После нашей встречи у него в кафе, расположенном в нескольких кварталах от площади, произошла перестрелка. Несмотря на этот серьезный эпизод, он считает, что ситуация стала лучше.


«Года три-четыре назад нас не было на карте. Но после этой стрельбы дело раздули. Ведь не все живущие здесь являются преступниками. Ринкебю изображали самым страшным местом на земле. Это не так. Это хорошее место», — говорит Зиани.


Зиани считает, что полиция неправильно использует понятие «группа».


«Это группы приятелей. Три-пять человек. Так всегда было у нас с малых лет. Это молодые ребята, которые сбились с пути. Их нужно наставить на истинный путь, с ними нужно заниматься, а их классифицируют по таким группам, как Ангелы ада и Бандиты. Это как клеймо ставят», — говорит Джамал Зиани.


Если бы у него была возможность встретиться с министром Норвегии по делам мигрантов и интеграции, он сказал бы следующее: «Не Сюльви Листхауг определяет то, как должен выглядеть мир. Это все равно что сказать, что все зло заключается в мигрантах, приезжающих сюда. Когда в мире идут войны и страдают семьи, понятно, что их должны принять здесь и помочь им. Когда говорят так, это значит, что они не знают происходящего на самом деле, это значит, что здесь мало сочувствия к своим ближним».