Столетний юбилей, который мы вспоминаем в этом месяце, — столетие большевистской революции — это столетие логического диссонанса и его последствий. Захват власти в России большевиками произошел случайно, а был интерпретирован как судьба. Никто не предсказывал такого, но авторитет революции строился на убеждении, что она стала воплощением знаменитых научных прогнозов Карла Маркса. Абсурдность этих противоречий составляла большевистскую мистику. А квинтэссенцией абсурда стало то, что очарование этой мистики достигло невероятных масштабов.


Коммунистическое общество Советского Союза, появившееся в результате этих событий, отличалось той же двойственностью. Общество под властью коммунистического правительства было своеобразным типом демократии, которая, будучи наиболее демократичной из всех обычных видов демократий, приняла форму диктатуры. Коммунистическое общество было властью большинства, что требовало железного кулака единого правителя. Даже политика нового общества работала по той же двойственной формуле. Коммунистическое общество было самым приятным, самым щедрым, самым гуманным из всех обществ во всемирной истории — и уничтожило целые общественные классы. Это было общество, поклонявшееся рабочим, но на рабочих местах оно насаждало массовый рабский труд.


Чары большевизма состояли в культе разума, который в то же время представлял собой безумие. И в течение значительного периода XX века власть этих чар казалась сильнее всего в мире. Около 30 лет коммунизм мог рассчитывать на лояльность или, во всяком случае, на повиновение около трети населения и половины поверхности земли при наличии сторонников-энтузиастов в любой стране мира. И коммунисты были правы, считая, что они близки ко всемирному триумфу. Даже ислам в VII и VIII веках не достигал подобных успехов.


Естественно, многие могли бы сказать, что в XX веке в разных частях света чары коммунизма были отнюдь не двусмысленными и не были связаны ни с логическим диссонансом большевистской теории, ни с мистическим культом повиновения. И, главное, многие могли бы утверждать, что в разных странах одна за другой люди, состоявшие в движении рабочих, в результате стали поддерживать коммунистическую партию из соображений солидарности с трудящимися, и все. Рабочие хотели видеть укрепление рабочего класса, а коммунизм предлагал силу. Или, по крайней мере, многие так говорили и до сих пор продолжают это утверждать.


Но было ли это правдой? В России первым достижением ленинских большевиков стало уничтожение меньшевиков (или социал-демократов), а также всех прочих некоммунистических институтов и организаций рабочего класса. И это превратилось в цель коммунизма также и во всех остальных странах. Во всех странах индустриального мира первым и наиболее долгосрочным политическим достижением коммунистической партии стало создание отделений в движении трудящихся. Так в чем же заключается наследие Октябрьской большевистской революции? Что это? Катастрофа. И это уже всем известно. А чары коммунизма? В чем же состояли эти чары? Веками люди будут задаваться этим вопросом. И поиск ответа на него станет исследованием человеческой природы.