«Swissôtel — opening soon».


«Gorky Gorod Mall — opening soon».


В разгар зимних олимпийских игр в 2014 году мы посмеивались, глядя на эти таблички на дверях и окнах и понимая, что ни роскошная сеть швейцарских отелей напротив нашего собственного отеля, ни торговый центр поблизости не успеют открыться до того, как погаснет олимпийский огонь.


А если они не успевали открыть свои двери к Олимпийским играм — или хотя бы во время их проведения, когда «Горки Город», роскошный лыжный курорт прямо на склоне наводнили туристы, зрители и журналисты со всего мира — то когда же и зачем они вообще будут открываться?


Город-призрак с апреля по ноябрь


Не прошло и четырех лет, как мы вернулись в «Горки Город». Таблички так и остались висеть. Ни отель, ни торговый центр не открылись, и никакой другой деятельности в этих зданиях начато не было. Они стоят пустые и заброшенные.


Отель «Горки Гранд» наверху в горах, где жила часть корреспондентов, посланных на Олимпийские игры от спортивного раздела Aftonbladet, закрыт и заколочен. Но зато открыт, хотя и очень пустынен, отель-близнец «Гранда» — «Горки Панорама».


«Но во время высокого сезона тут все забито», — заверяют нас на ресепшен. Утверждают также, что тогда и «Гранд» тоже открыт.


Единственные люди, которых мы видим, — строительные и дорожные рабочие, а также немногочисленные туристы на канатной дороге, кабинки которой чаще стоят или идут вверх пустыми, чтобы их можно было сфотографировать на фоне красивых видов.


«Сейчас мы готовимся к лыжному сезону», — говорят на ресепшен.


Но он короткий, этот лыжный сезон. С декабря по март. Остальные восемь месяцев года «Горки Город» — и это очевидно — город-призрак (хотя сами себя они и позиционируют как роскошный круглогодичный курорт).


Задуман как «российский Аспен»


Задумывалось все, конечно, не так.


Это должно было стать российским аналогом Аспена — роскошным лыжным курортом, где состоятельные бизнесмены и знаменитости, желательно иностранцы, катались бы на лыжах, ели в многозвездочных ресторанах и делали покупки в дорогих брендовых магазинах, добравшись сюда по скоростной железной дороге из Сочинского аэропорта.


Но не похоже, что торговая улица забита флагманскими бутиками роскошных брендов. Здесь мы находим лишь маленький продуктовый экспресс-магазин, пусть и с русской икрой на льду.


А в журнале Wall Street Journal мы читаем, как в январе 2015 года, год спустя после Олимпийских игр, в течение недели пытались заполнить номера отеля русскими студентами, которые приехали на фестиваль любительской комедии и платили всего по 150 крон за ночь. Они даже не могли доехать на скоростном поезде, потому что он больше почти не ходит, а ведь во время Олимпийских игр рейсы были каждые 15 минут.


«Самое эпичное фиаско в истории Олимпийских игр»


Скоростная железная дорога — предмет отдельного разговора. Вместе с новым шоссе — оно было построено параллельно ей на протяжении тех пяти миль (шведская миля = примерно 10 км, прим.перев.), что пролегли между Сочи и Красной Поляной, давшей общее название всем курортам, которые находятся в горах — стоимость строительства железнодорожного пути для скоростных поездов составила сумму, соответствующую 87 миллиардам крон (609 миллиардов рублей — прим.перев.). Это почти столько же, сколько ушло на все предшествующие зимние игры в Ванкувере в 2010 году.


По новому шоссе должны были проезжать по 20 тысяч человек в час, что представляет собой некоторый перебор, так как все те курорты в горах, к которым оно ведет, в общей сложности вмещают всего 30 тысяч человек. Кроме того, одна автомобильная дорога там уже есть.


Поэтому этот строительный проект назвали «самым эпичным фиаско в олимпийской истории» и самым дорогим железнодорожным проектом вообще, учитывая длину полотна и степень его использования.


«Сейчас между аэропортом и центром Сочи ходит всего один поезд в день», — говорит сотрудник, оформляющий нам в аэропорту машину в аренду.


В пять раз дороже, чем было заложено в бюджет


Все Олимпийские игры в Сочи обошлись в головокружительные 430 миллиардов крон (более трех триллионов рублей — прим.перев.), то есть больше, чем любые другие олимпийские игры, включая летние.


Но ведь игры в Сочи должны были стать еще и памятником 14-й годовщине Владимира Путина у власти, свидетельством того, что Россия в состоянии организовывать масштабные мировые мероприятия и создать зимний курорт мирового уровня.


Вместо этого все сопровождалось обвинениями в коррупции гигантского размаха еще задолго до открытия. Практически ровно за год до игр, например, вице-президент российского олимпийского комитета Ахмед Билалов бежал из страны — после того, как его уволили и обвинили в коррупции в связи с тем, что расходы на стадион для прыжков с трамплина выросли с 340 миллионов до 2 240 миллионов крон (более 15 миллиардов рублей — прим.перев.).


Через год после Олимпийских игр новостное агентство AP рассказало, что как минимум двое из олигархов, которые инвестировали сотни миллионов в объекты Олимпийских игр, просто бросили свои активы, переложив расходы на плечи российских налогоплательщиков.


Олимпийские игры обошлись в пять раз дороже, чем было заложено в бюджет, и эти временами совершенно пустынные курорты, с их призрачными декорациями, называют «Музеем коррупции».


Пять процентов от мощности


«Роза Хутор», расположенная под «Горки Городом», была центром снежных видов спорта во время Олимпийских игр (ледяными видами спорта занимались внизу, у черноморского побережья Сочи). Здесь создали с десяток гостиничных комплексов на сумму в 16 миллиардов крон (112 миллиардов рублей — прим.перев.), когда перед Олимпийскими играми строился весь курорт.


Когда репортеры Aftonbladet приехали с визитом в октябре, здесь было чуть больше жизни и движения, чем наверху в «Горки Городе». Но, похоже, это по большей части туристы, которые приезжают снизу из Сочи на день. В полувысохшем русле реки вовсю копается экскаватор.


Полгода спустя после Олимпийских игр здесь побывал российский фотограф Александр Беленький, который снимал «Розу Хутор». По его словам, магазины, рестораны и отели работали лишь на пять процентов от своей полной мощности.


«У нас два сезона: летом сюда приезжают люди только из Сочи, а зимой тут полно народа. Хотя в основном это лишь русские», — говорит одна из официанток того ресторана у иссохшего русла реки, где мы усаживаемся на почти безлюдной веранде.


— Этого хватает, чтобы работать круглый год?


«Да, хотя в межсезонье тяжело».


Экономический кризис стал удачей


Но надо признать, что в короткий снежный сезон сюда теперь едет множество соскучившихся по лыжам туристов, пусть и русских — а не иностранцев, как это было задумано изначально.


Тут большую роль сыграл экономический кризис, вызванный сильно упавшими ценами на нефть и экономическими санкциями со стороны ЕС и США, принятыми после аннексии Россией Крымского полуострова.


С таким слабым рублем русскому верхне-среднему классу стало слишком дорого ездить в отпуск за границу. Слабый рубль в сочетании с призывами президента Путина к своему народу отдыхать на родине стал в последнее время настоящей удачей для курортов Сочи и Красной Поляны.


И большие стадионы внизу в Олимпийском парке — вроде ледового дворца «Большой», где Швеция играла в олимпийском финале по хоккею, и олимпийского стадиона «Фишт», где проходили церемонии открытия и закрытия — не постигла (пока что) та же судьба, что большинство стадионов 2004 года в Афинах и 2016 года в Рио, которые были совершенно заброшены.


На хоккейной арене проводит свои домашние матчи команда КХЛ «Сочинские леопарды», стадион «Фишт» будет одной из арен проведения чемпионата мира по футболу следующим летом, в Олимпийском парке каждый год проводится гонка «Формулы-1». А когда сотрудники спортивного раздела Aftonbladet гуляли по этим территориям в октябре, там только что закончился международный молодежный фестиваль.