Даже после преждевременного окончания борьбы за мировую шахматную корону в городе Ченнаи на юге Индии еще не все закончилось. Новый чемпион Магнус Карслен после принудительного купания в бассейне куда-то пропал, но на публике он вновь появится не позднее церемонии награждения в понедельник. Многие журналисты, особенно те, кто с ним еще не встречался, задаются вопросом, будет ли он еще давать интервью. Другие на это не рассчитывают. Но как поведет себя Карлсен, никто никогда не может знать точно.

Вишванатан Ананд, теперь уже бывший чемпион, вскоре освободит президентские апартаменты на десятом этаже гостиницы Hyatt Regency Hotel. В этом огромном номере с видом на город, которому нет ни конца, ни края, он провел последние три недели. Компьютеры он уже убрал в багаж, несколько шахматных досок с фигурами по-прежнему лежат то тут, то там. Ананд со своей командой работает не только на мониторе, но и использует настоящие шахматы. Четверо секундантов ненадолго заглядывают в номер, в том числе венгр Петер Леко в шортах и шлепанцах, с которым мы перекинулись парой слов по-немецки. Настроение у всех несколько подавленное, но в то же время уже расслабленное. То, что произошло, не должно было произойти.

Жена Ананда Аруна тоже здесь, так же как и Ахилл, его маленький сын, который на своем iPad смотрит мультики про Микки-Мауса. Шахматная семья готова к переезду. Они живут совсем рядом - до отеля, где проходил матч, они добрались всего за четверть часа. Ананд еще принял душ, и за это время ему принесли кофе. И вот он пришел - расслабленный и дружелюбный, как всегда. Мне не пришлось задавать ему много вопросов - он все сказал сам. Слова сами вырывались из его уст - по-английски.

Вишванатан Ананд: В ходе подготовки к матчу я работал над своими слабыми местами. Ведь в последние два года я играю не очень стабильно. Я проигрываю партии, которые раньше никогда бы не проиграл. И проигрываю я очень необычным образом - в совершенно безобидных ситуациях. Кроме того, мне почему-то трудно сохранять концентрацию. В этом году я одним ходом испортил сразу несколько хорошо шедших для меня турниров. А именно в тех областях, в которых я проявляю слабость, заключается самая большая сила Карлсена. В этом смысле встреча с ним была худшим из всего, что могло случиться со мной. Так что на тренировках я старался бороться с этими своими слабостями. Я потратил много времени на игровые системы, которые и так знаю наизусть. Кроме того, я поработал над концентрацией.

Zeit Online: А Ваша нестабильная игра связана как-то с определенными позициями? Или одно с другим никак не связано?


-  Там сошлось сразу несколько факторов, поэтому я затрудняюсь назвать какую-то одну причину. Почему я вдруг теряю позиции, которые десять лет назад не проигрывал? Понятия не имею. Так что я хотел решить эту проблему. Если я контролирую ситуацию, то маловероятно, что я совершу промах. Таков был мой план, и мне вполне удавалось реализовывать его. Я не боялся длинных партий против Магнуса. Я был готов к этому вызову, играть, держаться, находить хорошие ходы.

- Тем не менее Вы сразу с начала матча ринулись в атаку.

- Да, но в том-то и дело, что это не всегда приносит успех. Поэтому я и настраивался на длинные партии. К тому же я работал над собственной физической формой. С начала этого года я сбросил десять килограммов. Все шло по плану. Но мне почему-то не хватало уверенности в себе, просто потому что на последних шести турнирах я потерпел совершенно необязательные поражения - иногда в самом конце партии. Ты играешь, допускаешь какой-то промах и в итоге проигрываешь. И именно в таких ситуациях Магнус проявляет себя большим мастером: он тянет, тянет, а потом наносит удар. Он очень хорош в том, чего я не мог игнорировать в ходе подготовки. И одно время мне казалось, что я решил эту проблему. Первая и вторая партия ушли на «разогрев», а третья и четвертая получились по-настоящему интересными.

- В первой партии Вам даже удалось удивить его.

Вишванатан Ананд


- А во второй он удивил меня. В четвертой партии что-то пошло не так, но даже в совершенно безнадежной ситуации мне удалось добиться ничьей. Это меня порадовало и придало мне уверенности. После этой партии я был настроен очень оптимистично. Возможно, именно это и стало проблемой. Пятую партию я проиграл именно так, как и говорил – совершенно необъяснимо. Но это не было случайное поражение, их было слишком много для того, чтобы они были случайными. Так, партия началась хорошо - все было здорово. Потом я допустил небольшую неточность тут, небольшую ошибку, возникла не очень хорошая позиция - но я ее отлично защитил. Потом в средней фазе игры я сделал пять-шесть не самых лучших ходов, и мы перешли к ладейному эндшпилю. И я сказал себе: «Не торопись! Сядь и подумай хорошенько, и только потом играй!» Все получалось хорошо. Но потом я совершенно не заметил один из его ладейных маневров, он отрезал моего короля, и партия была окончена.

- То есть произошло именно то, чего Вы так хотели избежать.

- Несколько часов спустя я понял, как надо было сыграть в той ситуации. Тогда бы мне удалось добиться ничьей. Эта пятая партия надломила меня. Это было так глупо и так обидно, что я всю ночь не спал. На следующий день я хотел играть спокойно, избегать экспериментов и поберечь собственные нервы. Но и в шестой партии я играл ужасно, дергал туда-сюда коней без всякого плана. А потом я отдал ему сдвоенную пешку, и дальше понеслось. На этом партия, в принципе, была окончена.

- Это было заметно и со стороны. Матч за чемпионство начался медленно, потом довольно непродолжительное время развивался интересно, а потом все уже оказалось решено. Это было довольно удивительно, если учитывать большие ожидания от матча.

- Я знал об этих ожиданиях. Но я знал также, что по упомянутым причинам мне будет нелегко. Какой смысл играть красивые партии, если ты в конце допускаешь ошибку? После этой шестой партии мое положение оказалось практически безнадежным. Сначала я попробовал перевести матч в спокойное русло и нанести ответный удар. Но Магнус не проигрывал, тем более ему не нужно было рисковать. 

- А ничейные седьмая и восьмая партии как-то помогли Вам успокоиться?

- Вообще-то, только седьмая, потому что в восьмой он ничего не предпринимал, а просто отдал свое преимущество первого хода. Конечно, это была идеальная стратегия - он как будто говорил мне: «Это твоя работа, а не моя».

- Девятая партия стала Вашим последним шансом «вернуться» в игру.

- Мне удалось создать очень интересное положение, но я был не очень хорошо знаком с позициями такого рода и допустил несколько ошибок. А потом еще одну грубую ошибку, которая и привела к окончанию игры. Но, как я уже сказал, это получилось не случайно, а было симптоматично. Я увидел ход слоном на f1 и рассчитывал на ничью, а потом вдруг увидел ход конем на f1 и вдруг заволновался. И, имея 11 минут в запасе, я взял и сделал ход конем. Но когда у тебя остаются еще целых 11 минут, нельзя делать ход сразу. А я был настолько взволнован, что просто взял и сделал его. А он пошел ферзем на e1, и мне пришлось сдаться.

- А последняя партия?

- Там дело было еще хуже. Он с самого начала играл на ничью и, похоже, чувствовал себя не в своей тарелке - это нормально, когда ты уже очень близок к цели. Позиция была скучная, я играл неточно, у меня возникли проблемы, и я подумал: «Какого черта здесь происходит?» И тогда я снова допустил грубую ошибку. Я сделал ход ферзем на с5 и увидел, что его прорыв пешкой на е5 тотчас же проходит. Я подумал, как бы пойти получше, и пошел ферзем на g5. Магнус закрыл лицо. Я сначала не понял почему, а потом увидел, что теперь проходит точно такой же прорыв пешкой. Это уже было чудом, что мне не пришлось тут же сдаться, потому что он взял мою пешку на d6, вместо того чтобы пойти пешкой на f4 - это  был бы гораздо более сильный ход. Но коневой эндшпиль и так был уже практически проигран. Я рассчитывал и рассчитывал, и рассчитывал. Это было именно то, что я тренировал перед матчем. А в этот раз я все действительно хорошо просчитал. Я нашел единственно возможный ход - пешкой на g5. Так что я был рад, что мои тренировки хотя бы в самом конце матча оказались небесполезными. В момент, когда все уже было бессмысленно, результат тренировок, наконец-то, проявился.

- Это похоже на какую-то психологическую проблему.

- Ну, что я могу сказать? Возможно, мне не стоило в этом году играть так много. Я думал, что тем самым мне удастся вернуться в хорошую форму. Но после этих турниров я был расстроен, а вовсе не стал сильнее.

- Какую роль сыграл столь стремительный взлет Вашего молодого соперника? У Вас не было мысли, что если он выиграет не сейчас, то в следующий раз?


- В такие моменты думаешь не о следующем матче, а о нынешнем. Мои шансы нельзя было недооценивать, хотя он и был фаворитом. В ходе тренировок у меня было такое чувство, что если я сыграю длинные партии хорошо, то смогу играть с ним на равных. Поэтому пятая партия стала для меня такой болезненной. И в итоге я не могу не признать его силу. То, что он всегда делает хорошо, он сделал хорошо и в этот раз. Он давит на соперника, пока тот не допустит ошибку, а потом переходит в наступление.  И делает это снова и снова. Он очень хорош. Он заслужил эту победу. Он использует любой шанс, который сам себе и создает. Ведь я играл тут не один.

- Титул чемпиона мира, когда им владеешь уже долго, не становится непосильной ношей? Не становится ли труднее защищать его от раза к разу?


- Радость, которую испытываешь впервые, действительно с каждым новым разом становится все меньше и меньше. Это неизбежно. Кроме того, в моей жизни за минувшие годы произошло много важных событий. Теперь моя жизнь состоит не только из шахмат.

- Что Вы будете делать теперь?

- Через две недели мне предстоят игры в Лондоне, но это будет всего лишь турнир по «быстрым шахматам». А потом я отдохну и побуду с семьей. А там уже время покажет…