Озираясь на прошлые годы, считаю, что больше всего вреда Украине нанесла теория противоборства Востока и Запада Украи­ны. В плену этой навязанной схемы мы наделали много ошибок.

И я тоже.

Теперь обе половинки — квиты: назло друг другу они поочередно выбрали своих бестолковых вождей, которые откровенно плюнули людям в душу и вывернули их карманы.

Так что наступило время переоценки.

Я думаю, что Украина действительно разделена, но по другому, не языково-историческо-религиозному принципу. Вся история Украины — в борьбе европейской и азиатской модели государства и общества.

С ХІІІ века для кого-то героем стал Данило Галицкий, для кого-то — Александр Невский. Кто-то выбирал жизнь в восстаниях и ожидании господской короны, чтобы вместе с европейскими союзниками отбить у Орды свое государство. Кто-то топил в крови своих, чтобы получить у хана ярлык на власть и бухарскую тюбетейку с гордым названием «шапка Мономаха».

Это — наше цивилизационное распутье: стать частью Орды или упрямо биться за свое. Часто — без шансов на победу, но с чувством собственного достоинства. Во все времена этот выбор между сотрудничеством и сопротивлением порождал героев, кровью и верой толкавших кривое колесо украинской истории.

Отсюда — Хмельницкий, Сирко и Мазепа, Шевченко, Леся Украинка и Франко, сечевые стрельцы, холодноярцы и махновцы, Коновалец, Ковпак, Григоренко, Лукьяненко, Горини и Чорновил, Стус, Лина Кос­тенко. Украина непокорных душ, пылавших огнем национальной воли и человеческого достоинства, жила во все времена.

Ее рубили польской саблей и царским топором, душили сталинским ужасом Голодомора и коммунистическим духовным рабством. Чаще всего и больнее всего — свои. Под конец трагического ХХ века казалось, что ту непокорную Украину утопили в крови, а позже — в кухонном конформизме.

Но 1991 год дал всем нам шанс. Показательно, что то давнее цивилизационное распутье снова воссоздалось в конфликте поступков двух украинских председателей Верховной Рады. Ивашко выбрал Москву, Кравчук — свободную Украину.

Шанс выстроить свое государство достался украинцам в тяжелые времена. Стоит лишь напомнить, что Украина и Белоруссия — единственные, кто после 1991 года создавал государственность. Другие — от Чехии до Латвии — восстанавливали ранее утраченный статус.

Слава Богу и Героям — у нас сохранились традиции УНР, ЗУНР и национальная интеллигенция. С этой свечой и шли на ощупь во мраке постсоветского полукладбища в неизвестную Европу.

События 1991 и 2005 годов показали, что автоматически заменить коммунистическую традицию на демократическую модель не удалось. Степень отравления и элит, и общества оказалась значительно большей, чем можно было представить.

Я не думаю, что проблемой была непроведенная люстрация коммунистических функционеров и спецслужащих. Как показал опыт, формально далекие от них левченки, зваричи и черновецкие уничтожают новое государство последовательнее, чем старые чекисты и сталинисты.

Массовая ностальгия по авторитарному порядку, готовность обменять свободу на колбасу, нежелание отвергнуть обманные имперские мифы свидетельствуют, что проблема национального возрождения оказалась значительно глубже, чем преодоление сопротивления «бывших». Как ни тяжело, но надо признать, что в той или иной степени мы все виноваты в грехе тоталитарной псевдокоммунистической практики, физически и духовно уничтожавшей Украину. Грех молчаливого согласия, как и грех непосредственного участия, касается, с единичными исключениями, миллионов украинцев. По себе знаю, как трудно это осознать, но без признания этого печального исторического факта и раскаяния нам не преодолеть сопротивление той рабской по своей сути модели Украины как части Орды.

Недостаточно проклинать Сталина и его последователей в Кремле. Неразумно все проблемы перекладывать на деформированное сознание части украинского общества, выросшего в условиях украденной национальной свободы и уничтожения личности. Прежде чем вернуть себе Украину, мы должны вернуть себе самих себя как нормальных, современных европейцев с чувством собственного достоинства и ответственности за свой дом.

По моему мнению, нужно принять общенациональный Акт исторического покаяния и согласия ради будущего Украины. Его смысл — положить конец греху коммунизма и законодательно запретить любую пропаганду и практику тоталитарного прошлого.

Пример послевоенной Гер­мании, которая, будучи наполовину уничтоженной, нашла в себе силы для морального осуждения и очищения, красноречиво свидетельствует об этом. «Быстрое возрождение Германии после 1945 года и продолжительная стагнация России после 1991 года безусловно связаны с найденным наконец смирением первой и спесью второй», — пишет французский историк Ален Безансон.

Мы строим Украину в условиях плюрализма и не имеем права на политику «огнем и мечом», которой строились в далекие времена все государства Европы — от Испании времен Реконкисты до Польши времен пацификации.

В сегодняшней Украине люди имеют полное право на любые убеждения — к сожалению, даже антиукраинские. Но права управлять государством, навязывать продолжение гражданской войны, порожденной прошлым, права продолжать калечить соотечественников, да еще и за государственные средства, им давать нельзя!

Сто раз права Лина Костенко — ненаказанное зло регенерируется! Моральное осуждение и раскаяние остановят деградацию проекта Европейской Украины. Скелеты прошлого в кровавых буденновках не должны лишать нормальной жизни 46 миллионов украинцев.

Повторюсь: проблема не в отличиях Востока и Запада Украины. Традиции свободолюбия одесситов, харьковчан и днепровцев ничем не слабее львовских и волынских. Просто одной части Украины посчастливилось жить в просвещенной монархии от Львова до Венеции, где работали украинские школы, объективные суды и избирали парламент, другой — пришлось выживать в царской деспотии, где «від молдаванина до фіна на всіх язиках все мовчить, бо благо­денствує».

Географическо-полити­ческие отличия есть во всех крупных европейских странах — в Германии, Италии, Испании, Франции. Но у них есть общее видение будущего. И у нас, в Украине, проблема не в региональном противостоянии языков или конфессий, а в антагонизме двух моделей будущего — демократии и деспотии, конкуренции свободных людей и концлагеря с «мудрым» вождем.

Сегодня это различие видно как никогда хорошо. Мы снова в тупике тоталитарного устройства. Последние события свидетельствуют, что все даже хуже, чем во времена Кучмы.

После последних президентских выборов ползучая реставрация советчины в одеждах стабилизации от памятников Сталину и танцев с красными флагами перешла в неограниченную власть криминальной олигархии, которая использует все государственные структуры для подавления и ограбления общества.

Все, кроме Церкви, облагается данью для Хана (третья буква с определенного времени — уже не «н», а «м»), да и то, если Церковь курит фимиам Духин­терну о единстве «ордынского мира».

Именно этот союз тоталитарной, антиукраинской по сути идеологии и криминальной практики власти — главный вызов в 20-ю годовщину возрожденной Украины.

Однако не следует впадать в отчаяние. История — мудрый учитель. Как-то в воспоминаниях Марко Поло я прочитал, что тогдашние (а это ХІІІ век) китайские преступники, напуганные жестокой пыткой за нарушение закона, носили с собой яд, который немедленно глотали при задержании. Но тогдашние охранники порядка знали об этом и носили с собой кусок собачьего дерьма, который ловко запихивали в горло задержанному преступнику, чтобы тот отрыгнул яд.

Наблюдая за Януковичем и его клептократами, все больше убеждаюсь, что они выполняют роль этого специфического противоядия, под влиянием которого больное украинское общество должно наконец очиститься от яда ордынской модели Украины.

Самое главное — отбросить страх, равнодушие и уныние. Я презираю Ющенко не столько за бездеятельность на должности, сколько за то, что он продал украинофобам шкуру убитого Майданом Дракона. Ощущение, что все продается и все боятся, — питательная среда для неосталинистов. Поэтому они так неистовствуют, когда у кого-то есть твердые убеждения и под давлением угроз он выбирает не бегство, а тюрьму.

В этом контексте арест Тимошенко, невозможность уничтожить ее авторитет и преданность делу — начало конца режима.

Хотя, как говорят математики, это — необходимое, но не достаточное условие для возрождения Украины.

Последствием ее колониального статуса в течение столетий стала постоянная склонность общества к простым решениям сложных проблем, желание перевести ответственность за изменения на вождей. Даже взрыв народной энергии в период оранжевой революции изменил только персоны во власти, но мало изменил само общество. Метко писал об этом эссеист Юрий Прохасько: «Поверив в магию Майдана, мы подумали, что он обеспечит нам движение, будто ветер подул в паруса, и лодка помчится сама. А надо было грести».

Самое главное сегодня (как и вчера) не столько лицо лидера оппозиции, сколько создание эффективного общественного контроля за работой политиков. Европейская Украина начинается с каждого. Это страна, где граждане хотят быть свободными и готовы ежедневно бороться за это с любой властью. Потому что когда в пылесосе мешок с пылью полон, его чистят. Понять это легко. Труднее — ежедневно действовать.

Времена слепой веры в ярких вождей должны отойти в прошлое, уступив рациональному диалогу народа-работодателя и нанимаемой команды реформаторов. Уже недостаточно демонстрировать маразм и мегакоррупцию власти Януковича. Нужен конкретный, расписанный поквартально План евроремонта Украины, который объединенная оппозиция должна предъявить обществу.

Конечно, в этой программе должны быть и утверждение украинской идентичности, политических свобод, верховенства права, экономической конкуренции. Но я очень хотел бы, чтобы базой для нашего евроремонта стал не только валовой национальный продукт, но и Валовой Национальный Опти­мизм, любовь, счастье.

Украина этого заслуживает!

Лукьяновский СИЗО,
16.08.2011 г.