В мире постоянно возникают угрозы, с которыми страны не могут справиться самостоятельно. Например, терроризм, пиратство, кибер—атаки на правительственные и банковские серверы. И тогда одни государства пытаются разрешить проблемы на двустороннем уровне, другие предпочитают сотрудничество в многостороннем формате, а третьи ищут выход, становясь членами системы коллективной безопасности. Зачастую национальные интересы стран диктуют правительствам выбор модели поведения и формата партнерских отношений. А возможно ли взаимовыгодное партнерство в треугольнике Украина—Россия—НАТО? Ведь оно может послужить снижению напряженности и усилить безопасность в регионе. Или все же в ближайшем, да и далеком будущем эта схема партнерских отношений остается маловероятной формулой усиления безопасности в регионе и мире?

Рассуждая о подобном трехстороннем формате партнерства на форуме «Сотрудничество с НАТО: преимущества для Украины и России», организованном Институтом мировой политики совместно с Московским центром Карнеги, замдиректора Центра Разумкова Валерий Чалый говорил об условной природе этого треугольника. Трудно не согласиться с экспертом в области международных отношений. Тесное сотрудничество априори было бы выгодно Киеву, Москве и Брюсселю. Но участники ансамбля пока предпочитают петь дуэтами, а не трио и решать проблемы в рамках двусторонних отношений: либо Украина—НАТО, либо Россия—НАТО, либо Украина—Россия. Впрочем, надо признать, что это двустороннее сотрудничество нередко приносит плоды.

Во многом то, что стороны отдают предпочтение двустороннему формату, объясняется различными целями, интересами участников «треугольника», наличием серьезных противоречий, сгладить которые не могут даже общие интересы в сфере безопасности. Нередко эти различия приводят к конфликтам, как это было, например, когда решался вопрос о предоставлении нашей стране Плана действий относительно членства в Североатлантическом альянсе. «Есть некоторая стратегическая неопределенность по всей линии Россия—Украина—НАТО», — заметил в ходе дискуссии директор российского Центра европейской безопасности Дмитрий Данилов. Нельзя забывать и об отсутствии доверия между сторонами, о том, что Москва в своих отношениях с Киевом никогда не рассматривала нашу страну как равноправного партнера.

Читайте также: Выборы в США и многовекторная политика Украины


И, конечно же, права народный депутат Украины Ирина Геращенко, утверждающая, что если НАТО и Россия в сфере безопасности проводят политику с учетом своих интересов, то Украина — с оглядкой на Москву. Но Кремль всегда раздражало сотрудничество нашей страны с Североатлантическим альянсом. «Россия хотела бы, чтобы сотрудничество Украины с альянсом шло через российские двери, под российским патронатом. Любое самостоятельное сотрудничество вызывает неодобрительную реакцию», — констатирует научный директор Института евроатлантического сотрудничества Александр Сушко. А ведь при администрации Виктора Януковича отношения Украины и НАТО стали куда активнее и содержательнее, чем во времена президента Виктора Ющенко.

И это — еще один фактор, усиливающий недоверие Москвы к Киеву. В то время как НАТО постоянно подтверждает свою приверженность решениям Бухарестского саммита, российская сторона не считает окончательным принятое нынешним украинским руководством решение о внеблоковом статусе Украины. И с этой оценкой согласны российские и украинские эксперты. «В Украине ситуацию законсервировали. Но когда сменится власть, вновь будет дискуссия о вхождении страны в коллективную систему безопасности. Вопрос только в какую», — считает Валерий Чалый. «Украина закрыла дверь расширения НАТО на восток. А что будет завтра?» — в свою очередь задал вопрос Дмитрий Данилов.

Учитывая, что для российского премьер-министра и в скором будущем президента Владимира Путина интеграционные объединения на постсоветском пространстве — один из ключевых элементов его политической деятельности, Москва примет все возможные меры, чтобы Киев сделал свой выбор в пользу Евразийского союза и уже больше не возвращался к политике евроатлантической интеграции. А ведь эксперты и политики хорошо понимают: чем глубже интеграция Украины в Европейский Союз, тем ближе наша страна к Североатлантическому альянсу.

Да и с НАТО у России не так уж много точек соприкосновения. Для политиков «стратегическое партнерство» часто является самоцелью. И нередко об этом особом партнерстве говорят, когда речь идет о простом сотрудничестве. «У НАТО с Россией нет общих стратегических целей, кроме тех, что интересуют Россию», — так характеризует отношения Москвы и Брюсселя Валерий Чалый. И когда эксперты начинают перечислять направления, на которых происходит практическое взаимодействие, то список оказывается невелик.

Читайте также: Украина или окраина?


Как и Украина, Россия сотрудничает с НАТО в антитеррористических операциях, разрешая транзит грузов в Афганистан по своей территории, предоставляя свою транспортную авиацию для сил альянса, совместно участвуя в борьбе с пиратами, проводя общие учения Black sea FOR. При этом директор британского Центра исследования конфликтов Кейр Джайлс отмечает, что хотя «в альянсе не хотят акцентировать на этом внимание, но у НАТО нет сотрудничества с Россией в вопросе борьбы с распространением наркотиков». Это же можно сказать и о сотрудничестве в борьбе с кибертерроризмом. Ведь в разгар противостояния Москвы и Таллинна в 2007 году именно российская сторона провела кибер-атаку на эстонские правительственные серверы, в результате чего те были выведены из строя. А ведь эта балтийская страна — член Североатлантического альянса. Да и во время военного конфликта с Грузией в 2008 году Россия использовала кибер-оружие.

По большому счету, сколь-нибудь эффективное сотрудничество либо в формате Украина—Россия—НАТО, либо на двустороннем уровне невозможно без наличия у партнеров понимания и доверия. А вот последнего как раз и нет, несмотря на декларации политиков. Например, когда речь заходит о допуске к базе данных. Весьма отчетливо взаимное недоверие проявилось во время обсуждения проблемы развертывания элементов американской системы ПРО в Европе. Видимо, чтобы стороны продолжали двигаться дальше, более активно сотрудничая в двух- или в трехстороннем формате, должно произойти что-то экстраординарное.