'Это тайна, покрытая мраком, за семью печатями'. В последние дни во многих комментариях вновь прозвучало известное высказывание Черчилля о России. Особой загадкой считается Владимир Путин, бывший президент и нынешний премьер-министр России, человек, который явно продолжает держать в своих руках бразды правления страной.

Чего он хочет? Почему он повел себя так агрессивно в отношении Грузии, гораздо более слабого соседа? Почему он так явно разозлен на Запад? Все это кажется непостижимым.

Но на самом деле, понять склад ума Путина не так сложно: нам прекрасно известно, кто он такой, с тех пор, как Борис Ельцин в 1999 г. впервые назначил его премьер-министром.

В конце концов, одним из его первых дел на новом посту было посещение Лубянки, бывшей штаб-квартиры КГБ и самой известной его тюрьмы, где сегодня размещается ФСБ, российская служба государственной безопасности.

Там, по случаю 82-ой годовщины основания ЧК, ленинской тайной полиции, он торжественно открыл памятную доску в честь Юрия Андропова.

Андропов много лет возглавлял КГБ, а в 1982 г. ненадолго стал генеральным секретарем Коммунистической партии. Однако в России он больше всего запомнился своей теорией о том, как реформировать Советский Союз. Говоря без экивоков, он считал, что пошатнувшееся здоровье советской экономики восстановят 'порядок и дисциплина', внедряемые методами КГБ - аресты диссидентов, суды над коррумпированными чиновниками, культивирование страха.

Никаких глупостей типа 'перестройки' и 'гласности', не говоря уже о присоединении к западным институтам. Все это было явно по душе Путину, бывшему офицеру тайной полиции, который впервые пытался вступить в ряды андроповского КГБ в пятнадцатилетнем возрасте.

Это совсем не значит, что Путин - новый Сталин или даже Андропов, или что Путин хочет восстановить Советский Союз. Но это означает, что Путин, как и большинство людей из его окружения, воспитан на культуре старого КГБ.

Он глубоко верит в то, что государство способно контролировать жизнь нации: нельзя пускать развитие событий на самотек, ими нужно управлять и манипулировать.

Он глубоко, профессионально не доверяет тем, кто считает иначе. В глубине души он не верит в то, что российские граждане сделают правильный политический или экономический выбор, если это будет зависеть только от них.

На практике это означает, что он не верит в то, что рынки могут -или должны - быть подлинно открытыми. Он не верит в непредсказуемые выборы.

Он не верит в то, что горстка журналистов и активистов, продолжающих выступать против централизованного правления Кремля - современный аналог диссидентов андроповской эпохи - способны сказать что-то важное; напротив, он, как и его предшественники из КГБ, считает, что каждый, кто не выражает громогласной поддержки его режиму, - иностранный шпион.

Выступая в 2007 г. на форуме своих сторонников, он заявил: 'К сожалению, находятся еще внутри страны те, кто "шакалит" у иностранных посольств, иностранных дипломатических представительств, рассчитывает на поддержку иностранных фондов и правительств, а не на поддержку своего собственного народа'.

Это было прямое предупреждение в адрес немногих оставшихся в России правозащитников и профсоюзных активистов, что они хорошо поняли. Он, как и его предшественники из советской тайной полиции, по-прежнему убежден, что все важные решения должны приниматься в Москве небольшой, никем не избираемой группой людей, которые знают, как противостоять подобным зарубежным заговорам.

С учетом такого мировоззрения не очень удивительно, что Путин и его окружение столь неприкрыто враждебны в отношении не только Грузии, но и Украины и Эстонии, постсоветских стран, в наибольшей степени противоречащих его видению России.

В конце концов, это страны, в которых прошли настоящие выборы - порой при помощи уличных демонстраций - и в которых к власти могут прийти не только люди, выбранные правящей олигархией.

В некоторых случаях они также продвинулись гораздо дальше по пути подлинных демократических реформ, и, по крайней мере, намерены создать настоящую рыночную экономику, в которой заниматься бизнесом и зарабатывать деньги могут не только люди, выбранные правящей олигархией.

Не только национализм заставляет таких людей, как президент Грузии Михаил Саакашвили или президент Украины Виктор Ющенко, стремиться уйти от политического влияния России и сблизиться с Западом: это также желание сделать их страны более открытыми, более либеральными, подлинно демократическими.

В этом смысле война между Грузией и Россией по своему характеру является идеологической, а не просто межгосударственной. Конечно, у России сохранились 'великодержавные' инстинкты, и, конечно, то презрение, которое российские СМИ проявляют в отношении Саакашвили - это в какой-то степени всего лишь неприязнь большой страны к неповиновению малой. Но неприязнь российского руководства к Грузии также отражает ненависть - и страх - по отношению к той демократии, которую выбрали грузины.

Грузинская 'революция роз', так же, как 'оранжевая революция' на Украине - это именно такое народное восстание, какого больше всего страшится российская элита. Паранойя Путина из-за Грузии, как бы невероятно это ни прозвучало, - это, по сути, паранойя из-за самой России.

Разумеется, это означает, что любая поддержка Запада грузинскому делу лишь усилит российскую паранойю. И, все же, с другой стороны у нас нет выбора: на кону также стоит авторитет Запада.

Если мы недвусмысленно откажемся от Грузии, предав ее в руки путинизма, то этот сигнал будет воспринят правильно - не только в постсоветском мире, но и повсюду - как отказ от идеологического союзника, страны, которая дорогой ценой сделала выбор в пользу Запада.

Однако возникающая ситуация - это не совсем новая 'холодная война', а неизбежная, возможно, очень долгосрочная идеологическая битва с Россией, помимо нормальной экономической и политической конкуренции.

Нам нужно вновь задуматься о том, что значит быть 'Западом', и о том, как западные институты - не только НАТО, но и, скажем, Всемирная служба Би-би-си или Британский совет - могут вновь пригодиться в XXI веке: не только для борьбы с терроризмом, но и для отстаивания западных ценностей.

Энн Аппельбаум - научный сотрудник Американского института предпринимательства

* * * * * * *

Что это было? Принуждение к миру?! (Сообщество читателей ИноСМИ в ЖЖ)

Проклятие Саакашвили и его присных (Сообщество читателей ИноСМИ в ЖЖ)

Саакашвили испугался и бежит (Сообщество читателей ИноСМИ в ЖЖ)

____________________________________

Не опускать глаза перед русскими ("Time", США)

Грузия: Европа получает золотую медаль за пораженчество ("The Times", Великобритания)

Большая игра: очередной раунд, приветствуем участников ("The Wall Street Journal", США)