Чешские египтологи и их коллеги в Каире встречаются в ресторане «Оазис». Там они пьют чай или пиво Sakkára, оценивают уходящий день и планируют следующие раскопки. За последние три года мы часто говорили о возможном, и, скорее всего, неизбежном коллапсе египетского государства. Это не была обычная болтовня в кафе – раскопки и работу с образцами необходимо планировать как минимум за три года. Обычно мы говорили: пока можно будет, будем копать, а когда копать будет нельзя, будет работать с результатами. Иногда кто-то из нас вздыхал: «Всегда, когда я уезжаю из Египта, у меня такое ощущение, что я последний раз приезжал сюда на долгий срок». Откуда взялся этот скептицизм?

Прежде всего, было какое-то общее ощущение, что в воздухе что-то витает, что больше нельзя работать так, как мы работали до сих пор. Если попытаться проанализировать это общее настроение, получится следующая картина. Египтян примерно 100 миллионов, и с каждым годом добавляется еще один миллион. И хотя официальные источники говорят «лишь» о 80 миллионах египтян, недавно проводилось международное исследование одной области, где выяснилось, что примерно треть населения не записана в метриках. Мальчики в итоге не должны идти в армию, а девочки – с девочками все равно. Точно так же и в Каире, скорее всего, 20 миллионов человек, и каждый день из деревень туда приезжают, возможно, еще 2 миллиона.

Это означает, что если на демонстрацию придет миллион человек, это примерно 5% горожан. Правда, в городе много детей и женщин, которые не выходят из дома. И в ноябре 1989-го на демонстрации в Праге было 10%, а потом 5%, еще 10% - это полиция, армия и госслужащие. А что думают те 80%, которые сидят дома? Я бы сказал, что они боятся неразберихи и на каком-то подсознательном уровне знают, что ни одно правительство им все равно не поможет.

Нил и почва

Первая причина – это Нил, вторая – земля для земледелия. Нил хоть и длинная, но довольно маленькая река. В Каире расход Нила примерно как у Дуная в Братиславе. Общий годовой расход Нила в 2,5 раза меньше, чем у Дуная в устье. Только от водной мощности Дуная не зависят 100 миллионов человек. Практически все египетские продукты идут из дельты и долины Нила.

В дельте море продвигается на сушу со скоростью около 200 метров в год. Везде все строится, и что хуже, строится из кирпича, на который тратят плодородную египетскую почву. Так что, с одной стороны, быстро растет численность населения, а с другой – быстро исчезает почва. А земледельческие проекты в пустыне, скорее, химера, потому что подземные воды тоже сокращаются, а качать воду дорого.  

После строительства Асуанского гидроузла остановились ежегодные разливы Нила, которые приносили сколько-то ила, но главное – промывали почву и убирали из нее соль. Власти Египта тогда начали бесплатно раздавать удобрения и гарантировали орошение из Нила. Искусственные удобрения частично производят из североафриканских фосфоритов, содержащих кадмий и тяжелые металлы. Но они практически бесплатные, так что Египет быстро стал государством с самым высоким в мире потреблением искусственных удобрений. Результат – настолько опасное поверхностное загрязнение почвы, что некоторые страны запретили ввоз продуктов из Египта. Таким образом, снижается не только площадь сельскохозяйственных земель (в такой степени, что большинство семейных ферм в Египте работают на площади меньше полгектара), но и плодородность почвы.

И это не какое-то открытие. Египетские и международные организации каждый год передают властям одинаковые, очень настораживающие результаты и прогнозы дальнейшего развития. Власти говорят о необходимых реформах уже 30 лет, но только говорят. Сегодня Египет импортирует примерно 40% продуктов. Самый крупный даритель - США. Есть серьезные опасения, что в целях экономии или по политическим причинам эта помощь будет ограничена. Саудовская Аравия хоть и обещает, что она сменит Америку, но арабская солидарность редко когда длится больше года. Об этом говорят и перебои в поставках газа, которые были в прошлом году – арабские экспортеры хотели получить от Египта свои задерживаемые деньги, несмотря на то, что миллионам людей в период ограниченных поставок газа было не на чем готовить еду.

Общий коррупционный договор

И вот мы подходим к вопросу менталитета. Современные египтяне, по данным генетических исследований, - это, главным образом, потомки древних египтян с относительно слабой арабской составляющей. Говорят, что генетическая разница между сегодняшними чехами и нашими предками, жившими тысячу лет назад, больше, чем разница между нынешними египтянами и египтянами времен фараонов. Это исключительно консервативное племя, в привычках которого и сегодня можно найти много древнеегипетских обычаев. Египтологи их видят каждый день, например, в том способе, как главный делит работу между землекопами. Только при таком количестве людей и при потере почвы продолжать все делать старым способом нельзя. Возможно, к переменам готовы 10-20% молодых людей, но не разобьется ли их голос о силу привычки?

Коррупция в Египте - часть неписаного общественного контракта. Власти сохраняют огромную, искусственную сверхзанятость. Таким образом они, с одной стороны, обязывают людей, с другой – позволяют им при неизбежно маленьких зарплатах помогать себе мелкими хитростями и взятками. Но предполагается, что за это люди будут уважать коррупцию более высокого порядка. Это примерно как у нас, хотя наш неписаный коррупционный договор звучит немного иначе: власти подкупают избирателей социальными льготами, а люди в ответ терпят коррумпировано-взяточническую государственную среду. Все разваливается, как в Египте, так и у нас, в тот момент, когда власти больше не могут исполнять свою часть договора. В Египте определенная форма незначительной коррупции настолько стала частью национального менталитета, что ее не искоренит ни революция, ни смена власти. Ухудшающуюся обстановку мы почувствовали на собственной коже, особенно, в течение последних двух лет было такое ощущение, что во время покупок люди пытаются нас обмануть чаще, чем раньше. После возвращения из Египта я это замечаю и в Чехии.

150 долларов за баррель

Следующий фактор – цена на нефть, у нее есть все шансы за три года вырасти до 150 долларов за баррель. Некоторые аналитики считают, что это произойдет еще раньше. Снижения стоимости до 90 долларов не ждет, я думаю, никто. Может быть, по нашим улицам будут ездить электромобили, но вряд ли когда-то у нас будут тракторы, бульдозеры, танки и комбайны, работающие на солнечной энергии. И стоимость синтетических удобрений, без которых не было бы еды где-то для 30 миллионов египтян, складывается как раз на основании цен на энергию. Проблемы со стоимостью продуктов начинаются на нынешних 100 долларах за баррель, при 120 долларах все идет к голодным бунтам, которые, скорее всего, вспыхнут самое позднее на цене 150 долларов за баррель.

Что со всем этим может сделать старо-новое правительство Египта? Если поддержать производство и туризм, прибыль едва ли покроет демографический рост. Еще один логический шаг в реформировании – уволить половину госслужащих. Я сам был свидетелем того, как в Музее ислама стекло в обычной маленькой витрине меняли 11 человек! У нас их было бы двое. Еще одна возможность – национализировать сельскохозяйственные земли крупных собственников и раздать их бедным семьям. Но на такие решительные шаги арабские власти идут очень редко. Вместо этого они лучше еще возьмут на работу тайных полицейских.

Украденная революция


И теперь мы подошли к вопросу, где нет никаких существенных доказательств, и поэтому в западных СМИ на эту тему практически не говорят. Обычный египтянин верит, что полиция привыкла пытать и невиновных людей. Поэтому в начале египетской революции несколько раз можно было услышать требования демонстрантов прекратить такую практику. Самая страшная новость, пришедшая во время революции из Центрального Египта, сообщала о том, что найдены два массовых захоронения замученных демонстрантов. Речь шла о десятках человек. Неизвестно, правда ли это, эти новости не проверить, но им явно верят. К чему ведут эти слухи, возможно, правдивые? Люди, особенно в деревнях и небольших городках, знают своих тайных полицейских, и, если они верят тому, что те мучили их братьев, они попытаются убить врагов. Для многих полицейских это вопрос жизни и смерти, так что они пытаются или распутать хаос и обвинить во всем демонстрантов, или поддержать генерала армии или полиции, который обеспечит им безопасность. Поэтому я считаю, что революция в Египте будет украденной революцией, которая послужит смене власти. Тем не менее, и это мог бы быть успех.   

О «конце» Египта мы практически никогда не говорили с точки зрения политики. Речь всегда шла о совокупности нескольких основных факторов, таких как численность населения, доступность продуктов, цена на нефть и сокращение земель, пригодных для земледелия. Продукты и нефть – это товары глобального рынка, и с ценами на них мало, что способны сделать даже американские власти, не говоря уже о египетских. Поэтому в следующие годы я ожидаю новых народных восстаний, вызванных голодом и неспособностью любого нового правительства провести настоящие реформы. Самый страшный возможный сценарий: голод или какая-то форма погромов, направленная, например, на коптов, или конфликт с Израилем, который бы отвлек внимание от внутренних проблем страны.

Чешские отголоски

Конечно, я прекрасно понимаю, что такие прогнозы неприятны, нежелательны, они не должны исполниться. Тем не менее, они отражают те разговоры, которые мы вели как минимум за год до вспышки арабских бунтов. Что из этого следует для Чешской Республики? Первое – вопрос иностранной гуманитарной помощи: сколько египтян мы способны накормить и как долго нам это будет нравиться? Второе – беженцы. Многие египетские семьи годами ожидают кризисного развития ситуации. Это люди, которые сидят дома, не любят старый режим, но реалистично оценивают возможности любого нового режима. Они видят защиту в том, что уже несколько лет назад в Иорданию, Европу или Канаду они выслали одного-двоих членов семьи, которые, если будет необходимо, должны помочь вытащить остальную семью из Египта. Нам ближе всего копты, не только потому что они христиане. Многие из них прекрасные врачи, экономисты и юристы. Меня удивляет, что пока никому не пришло в голову привозить к нам хороших врачей из Иордании или Египта.

В Египте мы наблюдаем политические и общественные процессы, которые в очень сдержанной форме приходят и в Чехию. Это постепенное подорожание жизненно необходимых вещей и в то же время попытка правительства (которое мы, как и все предыдущие, избрали) перевести на своих граждан все больше платежей, включая излишние траты и расходы на коррупцию. Возникает вопрос: сколько еще таких трат люди вытерпят, какая энергетическая граница станет для нас критической – 200 долларов за баррель нефти? Потом, возможно, мы выйдем на улицы, но это не сильно нам поможет, потому что настоящий дракон, с которым мы ведем бой, - это глобальный рынок энергетических товаров и продуктов. За происходящим в Египте важно следить еще и для того, чтобы лучше понять то, что в каком-то виде может прийти и к нам.

Вацлав Цилек – геолог и климатолог, работает в Геологическом институте Академии наук Чешской Республики. Автор ряда научных работ и эссе, опубликованных в журналах Vesmír, Respekt и других. В соавторстве работал над 30 книгами, за книгу Krajiny vnitřní a vnější и последующую книгу Makom: Kniha míst получил премию Тома Стоппарда (2004).

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.