Администрация Обамы по тональности своих заявлений отличается от предшественников, а некоторые ее действия в сфере внешней политики расходятся с линией Джорджа Буша. Но в своей основе обе администрации придерживаются одной и той же доктрины: что бы Белый Дом ни воспринимал в качестве угрозы - будь то Иран, Северная Корея или распространение ракет большой дальности - Москва и Пекин должны смотреть на это точно так же.

Кроме того, согласно имеющимся данным, Барак Обама не сделал правильных выводов из провальной политики своего предшественника в Иране. В случае с исламской республикой схема кнута и пряника просто не действует. Здесь все уроки лежат на поверхности, Белому Дому Обамы надо лишь проявить желание и задуматься над новейшей историей этой страны. Не стоит надеяться на то, что режим, который в 80-е годы на протяжении восьми лет вел кровопролитную войну с Ираком Саддама Хусейна (а тот тогда пользовался поддержкой США), а также выстоял после тридцати лет экономических санкций, введенных Вашингтоном, забьет тревогу в связи с тем, что Америка пригрозила ему новыми "сокрушительными санкциями".

Что самое важное, администрация Обамы игнорирует те изменения в мировом порядке, которые возникли в связи с глобальным финансовым кризисом, спровоцированным неумеренностью Уолл-стрит. Хотя пакет стимулов и помощи, созданный за счет средств налогоплательщиков и иностранных заимствований, приостановил спад производства и снижение ВВП страны, Вашингтон почти ничего не сделал для вывода мировой экономики из депрессии. Решать эту задачу, которой в ходе предыдущих рецессий занимались США, волей-неволей приходится Китаю. А история неоднократно показывала, что такое экономическое влияние рано или поздно трансформируется в дипломатическую мощь.

Государственные нефтяные корпорации Китая при помощи валютных резервов в 2 с лишним триллиона долларов инвестируют средства в углеводородные ресурсы даже в таких далеких странах как Бразилия. Неудивительно то, что Иран, обладающий вторыми в мире запасами нефти и газа, занимает в стратегических планах Пекина исключительно важное место. Китайцы хотят покупать иранскую нефть и газ, перекачивая их по трубопроводам через Среднюю Азию, то есть, в обход морских путей, которые могут блокировать ВМС США. Поскольку это является неотъемлемым элементом китайской политики в области энергетической безопасности, то вполне естественно, что нефтяные компании КНР взяли на себя обязательства вложить в иранскую энергетическую отрасль примерно 120 миллиардов долларов - пока.

Во время недавней встречи в Пекине с первым вице-президентом Ирана Мохаммадом Реза Рахими (Muhammad Reza Rahimi) китайский премьер-министр Вэнь Цзябао (Wen Jiabao) подчеркнул важность сотрудничества между двумя странами в сфере углеводородов и торговли (товарооборот здесь составляет 29 миллиардов долларов в год и постоянно увеличивается), а также "усиления взаимодействия в международных делах". В связи с этим вполне естественно, что Китай уже предпринял ряд действий по нейтрализации тех санкций, которые могут ввести против Ирана без разрешения ООН Соединенные Штаты при поддержке Британии, Франции и Германии.

Главной составляющей этих санкций может стать запрет на экспорт бензина в Иран, поскольку его собственные мощности по нефтепереработке совершенно не соответствуют внутренним потребностям. Китайские нефтяные корпорации уже начали поставлять в Иран бензин, чтобы заполнить ту брешь, которая образовалась из-за прекращения поставок британскими и индийскими компаниями в преддверии возможных действий Вашингтона. С июня по август 2009 года Китай подписал с Ираном ряд контрактов на общую сумму 8 миллиардов долларов, в рамках которых планируется наращивание мощностей двух действующих иранских нефтеперерабатывающих заводов, чтобы те могли производить больше бензина внутри страны, а также оказание помощи в разработке гигантского газового месторождения Южный Парс. Национальная нефтяная корпорация Ирана также пригласила своих китайских коллег принять участие в проекте на 42,8 миллиарда долларов по сооружению семи НПЗ и транзитного трубопровода длиной полторы тысячи километров, который будет обеспечивать поставки нефти в Китай.

Тегеран и Москва

Что касается России, то у нее с Ираном издавна тесные отношения, берущие начало еще в царские времена. В то время и в последовавшую затем советскую эпоху два государства совместно пользовались внутренним Каспийским морем. А сегодня, являясь двумя из пяти прибрежных государств Каспия, Иран и Россия все равно имеют общую морскую границу.

После распада Советского Союза в 1991 году в отношениях исламской республики и России произошло потепление. Сопротивляясь давлению администраций Клинтона и Буша, государственная российская компания по атомной энергетике продолжала строительство гражданской атомной электростанции возле портового иранского города Бушер. Она должна вступить в строй и начать выработку электроэнергии в следующем году.

Что касается ядерных угроз, то и здесь взгляды Кремля отличаются от американских. Его гораздо больше беспокоит вполне реальная угроза того, что 75 ядерных боезарядов Пакистана попадут в руки боевиков-исламистов, чем гипотетическая угроза со стороны  Тегерана. В этом плане важным кажется заявление российского премьер-министра Владимира Путина, с которым он выступил во время своего недавнего визита в Пекин, где было заключено амбициозное энергетическое соглашение с Китаем: "Если мы сейчас, еще не сделав конкретных шагов, уже будем анонсировать какие-то санкции [против Ирана], то мы тем самым не будем создавать благоприятных условий для того, чтобы [переговоры] закончились в позитивном ключе. Поэтому я считаю, что говорить об этом преждевременно".

Переговоры, о которых говорил Путин, ведутся между Ираном и пятью постоянными членами Совета Безопасности ООН (США, Британия, Китай, Франция и Россия) плюс Германия. Согласно информации западных источников, участники переговоров вначале сосредоточились на заключении соглашения по принципу "заморозка в обмен на заморозку". Иран должен приостановить реализацию своей программы ядерного обогащения, а Совет Безопасности в ответ не будет ужесточать чисто символические на сегодняшний день экономические санкции. Если эти сообщения соответствуют действительности, то шансы на крупный успех действительно невелики.

Суть проблемы в том, что Иран потенциально способен обогащать уран до того уровня, на котором его можно будет использовать в качестве материала для ядерного оружия. А это, в свою очередь, связано с тем, как иранские лидеры смотрят на национальную безопасность. Будучи участником Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), Иран имеет полное право обогащать уран. Но здесь ключевой момент это степень обогащения. Обогащенный до 5-процентной концентрации уран можно использовать в качестве топлива на атомной электростанции для выработки электроэнергии (это так называемый слабообогащенный уран). Уран с 20-процентной степенью обогащения используется как сырье для производства медицинских изотопов (это среднеобогащенный уран). А уран с уровнем обогащения 90 процентов и выше может стать сырьем для ядерного боезаряда (это так называемый высокообогащенный уран).

Пока Иран производит на своем предприятии в Натанзе только слабообогащенный уран. На встрече в Женеве 1 октября с участием Ирана и шестерки государств Тегеран в принципе согласился отправить три четверти имеющихся у него запасов слабообогащенного урана (их общий весь составляет 1600 килограммов) в Россию для дообогащения до уровня среднеобогащенного урана. После этого уран должен вернуться обратно для использования его в тегеранском исследовательском реакторе при производстве медицинских изотопов. Если это соглашение будет конкретизировано и подписано всеми сторонами под эгидой Международного агентства по атомной энергии, то количество имеющегося у Ирана слабообогащенного урана, который можно превратить в высокообогащенный, резко уменьшится.

Когда дело доходит до этой ядерной головоломки, то Китай и Россия занимают отличную от США позицию. Отличие состоит в том, что они безоговорочно признают в дипломатическом плане Исламскую Республику Иран. Поэтому их коммерческие и дипломатические связи с Тегераном бурно развиваются. На самом деле, в настоящее время создается некий фундамент трубопроводно-экономического альянса между богатыми углеводородами Россией и Ираном и испытывающим энергетический голод Китаем. Иными словами, закладываются основы российско-иранско-китайской дипломатической триады, которая может появиться в недалеком будущем. А Вашингтон тем временем застрял в своей старой колее, пытаясь наказать Тегеран санкциями за его ядерную программу.

Тегеран и Вашингтон

Безусловно, существует мощное и болезненное наследие вражды и неприязни между тридцатилетней Исламской Республикой Иран и США. Иран первым стал жертвой подрывной деятельности Вашингтона, когда едва достигшее шестилетнего возраста ЦРУ в 1953 году свергло демократически избранное правительство премьер-министра Мохаммеда Моссадыка (Muhammad Mussadiq). Та рана на теле иранской политики все еще не затянулась. Спустя полвека иранцы стали свидетелями того, как администрация Буша вторглась в соседний Ирак и свергла его президента Саддама Хусейна по ложному обвинению в наличии у Ирака оружия массового уничтожения.

Иранские лидеры знают, что во время своего второго президентского срока Буш отдал распоряжение о реализации тайной программы ЦРУ по дестабилизации иранского режима, выделив на эти цели 400 миллионов долларов. Об этом писал Сеймур Херш (Seymour Hersh) на страницах New Yorker. Им также известно, что ЦРУ сосредоточило усилия на разжигании недовольства среди суннитского меньшинства в Иране, где власть принадлежит шиитам. К этому меньшинству относятся этнические арабы, проживающие в богатой нефтью провинции Хузистан, которая граничит с Ираком, а также этнические белуджи, живущие в примыкающей к пакистанскому Белуджистану провинции Систан-Белуджистан.

Не удивительно, что Тегеран ткнул обвиняющим перстом в США, когда два смертника из экстремистской суннитской организации "Джундалла" (Армия Аллаха) уничтожили недавно в Систане-Белуджистане шестерых командиров из Корпуса стражей исламской революции. И тем не менее, нет никаких признаков, ни тайных, ни явных, что президент Обама отменил или отказался от программы своего предшественника по дестабилизации иранского режима.

Непрочные режимы ищут защиты в ядерном оружии. История показывает, что вступление в ядерный клуб на самом деле стало вполне действенной стратегией выживания. Ярким тому примером служат Израиль и Северная Корея.

В середине 50-х израильские руководители начали осуществление собственной программы по созданию ядерного оружия, поскольку не были уверены в том, что Запад окажет им военную помощь в случае начала войны с арабскими государствами, а также в том, что Израиль сумеет сохранить свое традиционное военное превосходство над арабами. Спустя десять лет они добились успеха в реализации этой программы. С тех пор Израиль увеличил свой ядерный арсенал, доведя его до 80-200 боеприпасов.

А что касается Северной Кореи, то когда эта страна в октябре 2006 года провела первое испытание ядерной бомбы, администрация Буша смягчила свои позиции по отношению к Пхеньяну. В результате последовавшего торга Северная Корея добилась того, чтобы ее исключили из списка стран-спонсоров международного терроризма, составленного госдепартаментом. В ходе начавшихся затем двусторонних переговоров, которые шли с переменным успехом, официально ставшая ядерной державой Северная Корея начала добиваться гарантий того, что США откажутся от нападения на нее и от проведения против Пхеньяна подрывных акций.

Не говоря об этом открыто, иранские лидеры хотят от Соединенных Штатов таких же гарантий. И наоборот, если Вашингтон не отменит свою тайную программу дестабилизации иранского государства и не предложит взамен дипломатическое признание и нормализацию отношений, то не будет никакой надежды на то, что Тегеран откажется от права обогащать уран. С другой стороны, проведение политики дестабилизации вкупе с продолжающимися угрозами о введении "сокрушительных" санкций и о нанесении ударов по Ирану (силами Пентагона или Израиля) будет лишь способствовать тому, чтобы иранцы создали свое ядерное оружие.

За восемь лет нахождения Джорджа Буша на посту президента позиции США в мире претерпели огромные изменения. От администрации Клинтона Буш унаследовал 92 месяца непрерывного экономического процветания, профицитный бюджет и Совет Безопасности ООН, превращенный в раба госдепартамента. А Бараку Обаме он завещал Великую рецессию, происходящую в мире, где популярность Америки достигла дна, и где ее экономическая мощь заметно ослабла. Все это создало условия для экономического и политического усиления Китая, а также укрепления России в качестве энергетического гиганта, способного расширять свое влияние в Европе и бросать вызов американскому господству на Ближнем Востоке.

В этих новых условиях надеяться на то, что пользующийся поддержкой Китая и России Иран будет действовать по указке Вашингтона, это все равно, что делать ставку на невероятное.

Дилип Хиро - автор ряда книг, последняя из которых называется "Blood of the Earth: The Battle for the World's Vanishing Oil Resources" (Кровь Земли: Битва за исчезающие нефтяные ресурсы). В январе 2010 года будет опубликована его очередная работа "After Empire: The Birth of a Multipolar World" (Жизнь после Империи: Рождение многополярного мира). Эта статья вначале была опубликована на страницах TomDispatch.