Кевин Салливан (Kevin Sullivan) пишет:

«Когда мы думаем о влиянии Ирана на ситуацию в Ираке, наша ошибка состоит в том, что мы видим коварные планы и заговоры, там, где на самом деле следует видеть в основном географию. Иран неизбежно будет оказывать влияние на Ирак, причем за то, что так сложилось, частично следует благодарить сами Соединенные Штаты. Никакой гонки, в которой мы могли бы уровнять шансы, больше нет – она была проиграна в 2003 году».

Все так и есть, и этот же урок имеет смысл приложить и к другим частям мира. Вместо того, чтобы называть влияние России в «ближнем зарубежье» «ревизионизмом» и «империализмом» или, что еще абсурднее, считать его доказательством российского «неосоветизма», мы могли бы признать, что соседние страны, энергетика и внешняя торговля которых серьезно зависит от России, не могут, в конечном итоге, не попасть в орбиту Москвы. Можно пойти еще на шаг дальше и осознать, что мешать этому процессу бессмысленно и даже опасно – что происходит, когда мы пытаемся это сделать, можно видеть на примере Грузии. Ее опыт последних нескольких лет может послужить в этом смысле предостережением.

Из роста влияния и мощи Ирана после вторжения в Ирак мы можем извлечь еще один урок: меры, которые, как предполагалось, должны укреплять и увеличивать мощь Америки, могут оказаться близорукими и контрпродуктивными и даже иногда приводят к прямо противоположному результату. Более того, случившееся показывает нам, что люди, которые больше всего стремятся поддерживать и сохранять американскую гегемонию, зачастую хуже всего представляют себе, как этого добиться. Таким образом, вместо того, чтобы скрежетать зубами по поводу роста в Латинской Америке блока лево-популистских правительств, который без энтузиазма смотрит на вмешательство Америки в дела региона, мы могли бы понять, что это - естественный результат демократизации и появления возможностей влиять на политику у широких слоев местного населения. Большинство местных жителей по понятным причинам недовольны неолиберальным консенсусом, который Вашингтон последние два десятка лет навязывал Латинской Америке, и, разумеется, они избирают правительства, выражающие - целиком или частично – недоверие этому консенсусу.