Видимо, министр обороны Роберт Гейтс хочет, чтобы Иран создал ядерное оружие. Напрямую он этого не говорит. Но как еще можно истолковать его очередную угрозу в адрес этого оказавшегося в осаде государства в Персидском заливе?

Выступая со своим последним, как он сказал, важным политическим обращением, министр Гейтс выразил надежду, что Ирак позволит американским войскам остаться. Это очень плохая идея, потому что миссия Америки завершена, и Вашингтону не по средствам оккупировать весь земной шар. Похоже, что министр выдвинул лозунг «Побежденный – навсегда оккупированный». Нам повезло, что у Пентагона нет армейских гарнизонов в Мексике, которая была разгромлена в 1848 году.

Министр Гейтс говорил о возмещении американских «инвестиций кровью» и демонстрировал, что Вашингтон намерен и впредь заниматься делами этого региона. Он добавил: «Это успокоит государства Персидского залива. Но это не успокоит Иран, что само по себе хорошо».

Так ли это?

Совершенно очевидно, что любить Иран особо не за что. Это самовластная теократия, мало заботящаяся о свободе личности. Это беспокойный раздражитель, поддерживающий жестокую Сирию и агрессивную «Хезболлу». Это режим, испытывающий недобрые чувства к тоталитарно-теократической любимице Америки Саудовской Аравии и к ее демократическому любимцу Израилю. Это геополитический противник, имеющий тесные связи с Ираком, который администрация Буша надеялась превратить в базовый плацдарм для американских военных действий. Это не заслуживающее доверия государство, очевидно создающее ядерное оружие.

Понятно, что во всем этом нет ничего хорошего. Но станет ли данный регион спокойнее и безопаснее, если Иран не успокаивать, а всячески выводить из равновесия? То, что это отвратительный и мерзкий режим, отнюдь не означает, что у него отсутствуют вполне обоснованные озабоченности в сфере безопасности – озабоченности, которые усиливаются из-за действий Вашингтона. Если Соединенные Штаты не успокоят Тегеран, иранские муллы и любой, кто бы ни пришел им на смену, окажутся в дураках, остановив свою предполагаемую ядерную программу.

Шах первым породил в своей стране ядерные амбиции. Он хотел превратить Иран в региональную державу по причине собственного самолюбия. Но у него также были причины, чтобы чувствовать себя незащищенным. Во времена Второй мировой войны Иран стал полем геополитической битвы. Туда вторглась Британия и Советский Союз, вынудившие отца шаха Резу Хана (Reza Khan) отречься от власти. Позднее при помощи  США и по наущению британцев был свергнут премьер-министр этой страны. Иран это мусульманская, но не арабская страна, и у него никогда не было полного согласия с соседями по Персидскому заливу. Как однажды сказал Генри Киссинджер, даже у параноиков есть враги.

У преемников шаха еще больше оснований опасаться за собственное будущее. Ирак, пользуясь поддержкой большинства стран Персидского залива и Америки, начал против Ирана ничем не спровоцированную агрессию. Страшная восьмилетняя война уничтожила от полумиллиона до миллиона иранцев. Сирия это ненадежный союзник, населенный суннитским большинством и управляемый алавитами – весьма своеобразным ответвлением шиитов. Тегеран противостоит Саудовской Аравии в холодной войне, а Эр-Рияд при помощи военной силы укрепляет суннитскую монархию в Бахрейне, действуя против шиитского большинства. Израиль, который когда-то тайком сотрудничал с Ираном, исходя из прагматических соображений, сегодня грозит ему неспровоцированной войной.

А ведь есть еще и Соединенные Штаты.

В 1953 году Вашингтон сыграл решающую роль в свержении избранного премьер-министра Мохаммеда Моссадыка, поставив на его место шаха. Соединенные Штаты  решительно поддержали шаха, несмотря на его деспотическое правление. Когда в 1980 году в Иран вторгся Саддам Хусейн, администрация Рейгана приняла сторону агрессора, предоставляя Багдаду разведывательную информацию и сменив флаги на кувейтских танкерах, чтобы обеспечить поставки нефти из этого небольшого нефтяного государства, которое предоставляло Ираку кредиты.

С годами президенты США от обеих партий начали проявлять готовность угрожать, бомбить, вторгаться, и оккупировать почти любую страну почти по любой причине. Гренада, Панама, Гаити, Сербия, Афганистан и Ирак (дважды) привлекли к себе не особо любезное внимание американских военных. После вторжения в Ирак в 2003 году некоторые неоконсерваторы призывали администрацию Буша не останавливаться и свергнуть режим в Тегеране. На самом деле, в октябре 2003 года Джон Болтон (John Bolton), занимавший тогда пост заместителя госсекретаря по вопросам контроля вооружений и международной безопасности, заявил: «Ту угрозу, которую представляет Иран … необходимо устранить». Администрация отказалась даже рассмотреть переданное через Швейцарию предложение Тегерана провести переговоры по широкому кругу вопросов – по сути дела, на американских условиях.

Более того, за начало войны против Ирана выступает целая армия американских политических руководителей, не говоря уже о многочисленных политологах и аналитиках. Высокопоставленные руководители небрежно говорят о том, что надо убивать людей, которые ничего им не сделали. Американцы настаивают на начале агрессии, потому что  Иран может сделать то, что Америка сделала 66 лет назад – создать атомную бомбу. Но официальные власти Ирана отнюдь не похожи на самоубийц.

Выступая недавно перед членами Американо-израильского комитета по общественным связям (AIPAC), президент Барак Обама заявил: «Мы не допустим, чтобы режим Ирана стал обладателем ядерного оружия». Намек вполне понятен и прост: если Тегеран не откажется добровольно от своей ядерной программы, Соединенные Штаты  могут применить силу.

Президент Джордж Буш точно так же говорил намеками, указывая, что «возможны всякие варианты». В отличие от его намеков, вполне открыто и публично сообщалось о том, что вице-президент Ричард Чейни хочет нанести серию ударов по ядерным и военным объектам Ирана. Он заявил Wall Street Journal: «Наверное, я гораздо более активный сторонник военных действий, чем все мои коллеги».

Кандидат в президенты от Республиканской партии Джон Маккейн ответил на вопрос об Иране, спев куплет из песни «Barbara Ann» группы Beach Boys с такими вот словами: «Бомбить, бомбить, бомбить, бомбить Иран». Бывший и будущий кандидат в президенты от Великой старой партии Митт Ромни заявил, что «военный вариант по-прежнему  возможен».

Кандидат в президенты Хиллари Клинтон сказала: «Недопустимо, чтобы у Ирана появилось ядерное оружие». Но она не ответила, как будет реагировать, если недопустимое станет реальностью. Когда ее спросили о возможной опасности для Израиля, она заявила: «Я хочу, чтобы иранцы знали: если я стану президентом, мы нападем на Иран. В предстоящие десять лет, когда они по собственной глупости могут решить начать наступление на Израиль, мы сможем полностью их уничтожить».

Сенатор Джозеф Либерман, выдвигавшийся в 2000 году на должность вице-президента от демократов, и предложенный в 2008 году сенатором Маккейном в кандидаты от республиканцев, выступал за военные удары по ядерным объектам Ирана. Он говорил: «Я думаю, нам надо быть готовыми к агрессивным военным действиям против иранцев, чтобы не дать им убивать американцев в Ираке».

Лидер большинства в Палате представителей Эрик Кантор (Eric Cantor) поддержал заявления израильского премьер-министра Биньямина Нетаньяху, высказывавшегося за военные удары против Ирана. Член Палаты представителей Илеана Рос-Летинен (Ileana Ros-Lehtinen), председательствующая в комитете по иностранным делам, заявила: «Соединенные Штаты  должны быть готовы при необходимости действовать в одиночку, применяя все имеющееся у них в арсенале оружие». А сенатор-республиканец Линдси Грэм (Lindsey Graham) высказал мнение, что президент Обама «почувствует мощную республиканскую поддержку идее о том, что мы не можем позволить Ирану создать ядерное оружие», если Обама «решит жестко поступить с Ираном, выйдя за рамки санкций».

Какова наиболее логичная реакция Тегерана на бурю этих угроз? Зачинатель пакистанской ядерной программы Абдул Кадыр Хан (Abdul Qadeer Khan) (который затем распродал свои знания по всему миру) заявил недавно на страницах Newsweek, что бомба Исламабада защитила Пакистан от нападения. «Не забывайте о том, что ни одна ядерная держава не подвергалась агрессии, оккупации или перекройке границ. Если бы Ирак и Ливия были ядерными державами, они не подверглись бы таким мощным разрушениям, которые мы наблюдаем в последнее время».

Не подверглись бы разрушениям со стороны Америки и ее союзников, следовало добавить ему.

Возьмем для примера Ливию, которая наняла доктора Хана. Правительство Муаммара Каддафи позднее отказалось от своих ядерных устремлений и ракет большой дальности. Президент Буш пообещал, что Ливии будет возвращено ее доброе имя. Флинт Леверетт (Flynt Leverett) из Госдепартамента пояснил: «Этот урок неопровержим: чтобы убедить деструктивный режим отказаться от террористической деятельности и от оружия массового уничтожения, мы должны не только оказывать давление, но и четко говорить о преимуществах сотрудничества».

Несколько лет Каддафи всячески приветствовали за то, что он вернулся в «мировое сообщество». Но как только у этого самого мирового сообщества появилась возможность, оно выступило против него. Сейчас Вашингтон возглавляет военную кампанию, цель которой – смена режима. Вот тебе расплата за отказ от сил ядерного сдерживания. Северная Корея открыто осудила Ливию за ее наивность. Несомненно то, что Тегеран взял это себе на заметку.

Но министр Гейтс хочет и дальше лишать Иран спокойствия, размещая по соседству с ним на постоянной основе американские военные базы.

Видимо, никогда не следовало возлагать особые надежды на ядерное урегулирование с Тегераном путем переговоров. Но чем больше Вашингтон будет угрожать Ирану, тем больше у этой страны будет причин и оснований для создания собственного ядерного оружия. Если администрация Обамы будет и впредь следовать нынешним курсом, ей следует отказаться от всяких надежд на невоенное решение проблемы. И что тогда? Президент должен тщательно все продумать, прежде чем загонять себя в геополитический угол.