Нечеткие образы внешней политики Литвы приобретают некоторые контуры и превращаются в непоследовательные крайности. По крайней мере такое впечатление создается, когда смотришь со стороны. Пояснений нет, поэтому приходится выводы делать самостоятельно.

С момента переезда на площадь С.Дауканстаса президент Даля Грибаускайте не перестает удивлять радикальными решениями: публичная реакция на тюрьмы ЦРУ, приглашение президента Беларуси Александра Лукашенко, странная коммуникация с президентом РФ Дмитрием Медведевым о литовских перевозчиках и праздничных торжествах, неприглашение Михаила Саакашвили на торжества по случаю 11 марта и, наконец – отказ ехать на встречу с Бараком Обамой в Прагу. А ведь такую драму ничто не предвещало: кто мог поверить, что неприметные и абстрактные вехи внешней политики президента примут такое ускорение?.. Тогда никто не мог ничего узнать у представителей президентской команды – как будут защищаться интересы Литвы (в избирательной программе было сказано "твердо и последовательно") и как проявятся "лучшие отношения с соседями".

То, что произойдет отказ от утопической позиции лидера региона, Грибаускайте также дала понять еще до выборов. Подчеркнутое игнорирование президента Грузии на торжествах 11 марта – отличная иллюстрация этого направления. Конечно, из-за этой концепции сломано несметное число копий, и она на самом деле оценивается неоднозначно. И к самому Саакашвили Европа относится как к странноватому авторитарному лидеру. Но есть несколько "но": как тогда оценивать, что на 11 марта был приглашен Лукашенко, обладающий намного худшей репутацией (который не приехал)? Чего добивался президентский аппарат, пригласив Лукашенко и не пригласив Саакашвили? Улучшения отношений с соседями? Получения "плюсика" в глазах ЕС? А, может, "плюсика" в глазах олигархов (тех, с кем президентский аппарат обещал расправиться), которые так хотели, чтобы приехал Лукашенко?

На самом ли деле отношения между Литвой и Грузией, в которые немало инвестировали литовские дипломаты и экс-президент Валдас Адамкус, совершенно бессмысленны в международном контексте? Если это не требует большей жертвы, чем официально переброситься парочкой слов с непривлекательным для президента руководителем, то, может быть, стоило сохранить эти хорошие отношения с Грузией?

Еще больший дипломатический курьез вышел с новоиспеченным президентом Украины Виктором Януковичем: Янукович, которого Грибаускайте с таким энтузиазмом поздравила после выборов, на торжества по случаю 11 марта прислал министра, который уже даже не был министром...

На прошлой неделе мы увидели, как президентский аппарат, отказываясь от участия в многосторонней встрече с Обамой, осуществляет установку своей предвыборной программы: "...отрегулируем маятник внешней политики: пусть твердая и последовательная защита наших интересов вытеснит воображаемое лидерство страны в евроатлантическом пространстве". Правда, только вторую часть утверждения. Поскольку отказ от встречи с Обамой, скорее, уменьшит наработку в плане евроатлантического сотрудничества, однако и снова – может, это понравится Европе? Может, это такой продуманный ход конем: все равно окружение Обамы игнорирует Восточную Европу, поэтому встреча будет скорее номинальной и стараться не стоит?.. Пока неясно.

А надо бы пояснить народу, почему мы единственные из четырех стран отказываемся. Может, на самом деле президентский аппарат руководствуется какой-то последовательной и хорошо обдуманной стратегией, которая не предназначена для публичного обсуждения, но в таком случае надо не менее исчерпывающе обдумать и свои объяснения перед обществом, не ограничиваясь несколькими брошенными словно невзначай словами. Поскольку в результате таких действий (а слова политика расцениваются как действия) и формируется имидж капризного, непредсказуемого президента.

Итак, в какие бы грязные игры не играли государственники, находясь у власти, кажется, они правы, говоря, что президентский аппарат разрушил последовательную политику, которая велась до сих пор, а взамен ничего не предложил. Поскольку пока президентский дворец принимает довольно странные и деструктивные решения, и кто сейчас мог бы определить, какова концепция внешней политики Литвы?..

Встает вопрос, есть ли у Литвы вообще самостоятельная внешняя политика? Или она только тихо отдается во власть линии ЕС? Связано ли это со спекуляциями на тему, что Грибаускайте готовится к дальнейшему продвижению по карьерной лестнице в ЕС? В конце концов, какова линия ЕС, и что мы получаем взамен? Какое-то снисхождение, о котором упоминают, или что-то конкретное? Может, в другой раз учтут и голос Литвы о вреде газопровода Nord Stream, когда Россия с Германией в очередной раз будут говорить за спиной ЕС? А, может, когда-нибудь, если обострятся отношения с Россией, нас поддержит и Николя Сракози, который ходит под ручку с Медведевым и продает России "Мистрали"? Который с таким энтузиазмом взялся руководить переговорами между ЕС и Россией после войны в Грузии, что даже забыл об обязательствах России.

Хорошие отношения Литвы с Северными странами – похвально, однако с крупнейшими игроками в области политики справиться никак не удается. Результаты неожиданно многочисленных встреч с Владимиром Путиным туманны, а к США мы стараемся повернуться далеко не фасадной стороной. И трудно сказать, мы так стараемся стать настоящим европейским государством или окончательно утверждаемся в статусе провинции, у которой нет иных амбиций, кроме выживания.
В конце концов, если президент последовательно придерживалась бы установленных собой вех внешней политики, то может стоит подумать о визите в Москву 9 мая вместе с президентами Латвии и Эстонии? Это было бы совершенно логическим продолжением нынешней внешней политики и, сделаем такое предположение, это урегулировало бы тот мистический маятник внешней политики... Но здесь нас опять волнуют принципы. А, может, просто то, что неизвестна реакция литовского электората?..

Допустим, как нам постоянно говорят некоторые политические обозреватели, Литва – маленькая страна и не является игроком на международной арене, однако это не значит, что у нас вообще не может быть своей политики или мы должны портить ее непрогнозируемой дипломатической экстравагантностью.