Намедни довелось съездить в Талси. Прелестный, типичный для Курземе да и всей Латвии провинциальный городок - чистенький, уютный, без трущоб, дорожных колдобин и пробок и... абсолютно пустой - на улицах ни души. Ни мамочек с колясками, ни куда-то спешащих старичков. И у огромной «Максимы» на самом въезде в город - одна-единственная припаркованная машина. Лишь одиноко стоящий на развилке полицейский свидетельствовал, что город вроде бы жив. Признаюсь, жутковатое впечатление. А часом ранее на шоссе я довольно долго тянулся за огромной фурой - обогнать не было никакой возможности - по встречной полосе неслась бесконечная колонна - то ли на работу в Ригу, то ли вообще в поисках лучшей доли талсинцы покидали свой симпатичный город.

 

На обратной дороге увидел на взгорке среди незасеянного озимыми поля одинокий хутор - сарай с провалившейся крышей, невзрачный, почерневший от времени домишко с тянувшейся из трубы слабенькой струей дыма, символизирующей еще теплящуюся жизнь. И над этим, простите, убожеством, на высоченной мачте сиротливо полоскался под осенним дождем государственный красно-бело-красный флаг...

 

И показалось мне, что опустевший город и развивающийся над хутором флаг символизируют нынешнюю Латвию - с длинными очередями с билетами в один конец в аэропорту, призывами к патриотизму, к любви к своей стране, с бесконечными разговорами об интеграции общества, о срочном спасении латышского языка, национальной идентичности, исторической памяти - обо всем том, что, как говорится, на хлеб не намажешь и в стакан не нальешь.

 

А на вопрос, где же люди, тот одинокий полицейский пояснил, что часть уезжает по утрам на работу в Ригу, а большинство - в Англии, Германии, Португалии...

 

Тот сиротливый флаг как бы свидетельствовал о воплощении в жизнь лозунга времен Атмоды: «Хоть в постолах, но свободны». И тут выяснилось, что независимость - слово хорошее, но слишком дорого стоит. А денег нет, и заработать их в родном городе да и вообще в стране негде.

 

«Жители Латвии должны быть патриотами и объединиться для общей работы», - призвал в праздничном выступлении у памятника Свободы президент Затлерс.

 

Пафосную «общую работу», конечно, определить можно, дескать, на благо страны должны все трудиться, с конкретной работой для конкретного человека сложнее - государство ничего не может предложить предпринимателю, тот - потенциальному работнику. Победа РВЗ в тендере на поставку ЛЖД трех десятков поездов обеспечила бы предприятие заказами на 10- 15 лет и несколькими сотнями новых рабочих мест. Но государство устранилось от протекционизма, отказалось от отстаивания интересов своего предприятия. И получается, что слова об общей работе на общее благо остаются лишь словами.

 

И призывы о патриотизме надо обратить к властвующим, результат работы которых очень точно определила экономист, мудрейшая Райта Карните: «В конце реализуемой сейчас правительством бюджетной стратегии я вижу послевоенную ситуацию с талонами на продовольствие, которая не характерна для процветающей страны, какой мы все вообразили себе нашу Латвию».

 

В речи у памятника Свободы президент заметил, что патриотизму нельзя научиться по учебникам или историческим романам.

 

«Патриотизм живет в нас, растет, и его проявления меняются, как и окружающая жизнь», - подвел черту Затлерс.

 

Люди вообще-то и не спорят. Они готовы любить и любят страну под названием Латвия. 87% латвийцев уверены, что необходимо уважать госсимволику, в частности, гимн и флаг, но при этом лишь две трети считают святой обязанностью платить налоги и пошлины. А исполнение этой обязанности как раз-то и считается показателем лояльности к государству.

 

Оккупировавшая власть политическая элита, правда, считает несколько иначе и мерилом лояльности определила степень владения латышским языком и одинаковое восприятие исторических фактов. Это мерило адресуется, правда, лишь к русским латвийцам.

 

Лояльность латышей должна подтверждаться уважением к конституции, законам, независимости и территориальной целостности государства. Протесты против сатанинских действий властей воспринимаются как непатриотичные.

 

Так не поэтому ли с каждым годом из Латвии уезжает все больше высоквалифицированных работников? А что делать, если опыт работы, приобретенные в вузах знания в своей стране не находят применения? Недавно Latvijas Aviize сетовала, что отношение школьников к своей стране самое негативное в Европе: 40% латышских школьников и более 60% их сверстников из русских школ не связывают свое будущее с Латвией. И если желание русских ребят объяснимо многолетней националистической политикой государства, то непатриотические настроения латышской молодежи - плод правления национальных политиков. Молодежь уже поняла, легко ли быть патриотом своей страны, и предпочитает проявлять свою любовь к Латвии со стороны.

 

Новоявленный министр культуры г-жа Элерте довольна, что в правительственной декларации первыми пунктами подтверждается, что «латышский язык - единственный государственный», тем самым, мол, обеспечивается «сохранение единого пространства латышского языка».

 

Иначе, «если бы все латыши в один день решили, что больше не хотят быть латышами, латвийское государство стало бы ненужным». Я думаю, что и на чужбине латыши не отказываются оставаться латышами, «непатриотично» предпочитая при этом жить в другой стране. Кстати замечу, что в последнее время поток трудовых мигрантов устремляется не только на запад, но - к ужасу националов - и на восток, в Россию. И то верно, патриотизмом сыт не будешь.

 

Недавно прочитал такую констатацию: наибольшая угроза для страны - не низкая рождаемость, а именно высокий уровень эмиграции. Правящая элита, правда, считает угрозой для государственности и латышского народа русских. Уровень латышской эмиграции ее не волнует, я думаю, даже радует.

 

Хотя бы потому, что только в текущем году 272 тысячи мигрантов переслали в Латвию 643 миллиона долларов, облегчив участь оставленных в Латвии родственников - власть-то не слишком заботится о своих жителях. Даже если над домом флаг развевается.

 

А патриотизмом, повторюсь, сыт не будешь. И в результате запланированного правительством урезания бюджета-2011 на 290 млн латов каждая латвийская семья потеряет более 400 латов семейного бюджета. Одно только повышение НДС увеличит расходы одной семьи в среднем на 50 латов. Так что у того хуторянина-патриота уже не будет денег на замену истрепанного осенними ветрами красно-бело-красного флага над сараем с провалившейся крышей и хиреющим домишком.

 

Патриотизм, однако, денег стоит. И немалых.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.