Как и было запланировано, почти ровно через год после того, как в Литве был открыт тендер на строительство новой атомной электростанции, процесс подошел к концу. Лишь один момент прошел не по плану: закончился он полным провалом.

Сказать, что проектировочные работы по атомной электростанции, которую предполагалось построить силами всех трех прибалтийских государств и Польши возле города Висагинас на севере Литвы, натолкнулись на некоторые проблемы, — это примерно как сказать, что у дипломатических служб США есть некоторые проблемы с утечками.

В 2007 году тогдашний президент Валдас Адамкус (Valdas Adamkus) созвал в Вильнюсе конференцию по энергетике, не скрывая своей цели — подстегнуть уже тогда затянувшиеся работы по строительству АЭС в преддверии демонтажа существующей Игналинской АЭС, намеченного на конец 2009 года. Но это ни к чему не привело. К началу 2009 года Адамкус уже говорил нашему изданию, что Литва будет «рыть фундамент» в Висагинасе к осени. Он оказался неправ — если, конечно, не имел в виду, что литовцы будут копать картошку.

В 2007 году была сформирована гигантская энергетическая компания LEO LT — «спасительница нации», но не прошло и двух лет, как ее расформировали, причем это было одним из первых действий, совершенных Андриусом Кубилиусом (Andrius Kubilius) в качестве главы нового правительства. Кубилиус сформировал новое Министерство энергетики, которому и поручил заняться проектированием. Но говорить о проектировании было бы слишком оптимистично, потому что прошло почти десять лет после первого упоминания проекта, а ни одна из многочисленных заинтересованных сторон не взяла на себя никаких конкретных юридических обязательств.
 
Тонкий момент

Считалось, что благодаря тендеру долгожданный план наконец-то появится. Заинтересованные «стратегические инвесторы» из числа гигантских атомно-энергетических компаний мира должны были представить свои заявки на участие, после чего их должны были оценить и сократить количество претендентов сперва до пяти, потом до двух, а потом выбрать одного.

Удалось бы сделать громадный шаг вперед, если бы было названо имя победителя, которому должна достаться 49%-ная доля проекта, оцениваемого в общей сложности в четыре — шесть миллиардов долларов. Тогда Литва смогла бы убедить Эстонию, Латвию и Польшу наконец-то подписать какие-нибудь документы, а не просто выступать со все более и более неясными заявлениями о методах поддержки проекта, которые они применят, когда проект будет.

Министр энергетики Арвидас Сякмокас (Arvydas Sekmokas), казалось бы, добился какого-никакого прогресса. Тендер начался 10 декабря прошлого года, а 3 декабря, в пятницу, журналисты собрались, чтобы им назвали имя окончательного победителя (источники сообщали, что это будет южнокорейская фирма Kepco («Корейская электроэнергетическая корпорация»). Но заместитель министра энергетики Ромас Швядас (Romas Svedas) сказал журналистам, что Kepco в последний момент отказалась от участия в тендере, что превратило весь процесс в посмешище, потому что кроме корейцев заявку подала лишь одна компания (название ее неизвестно), и оказалось, что она не соответствует условиям тендера.

По словам Швядаса, литовский премьер Андриус Кубилиус связался с президентом Южной Кореи Ли Мен Паком и попросил его попробовать убедить Kepco подумать еще раз, но ничего не получилось. У Южной Кореи свои проблемы, связанные с атомной энергетикой, более насущные, чем литовские.

Во всем виноват медведь

На короткой пресс-конференции, созванной для объявления принятого решения, причины внезапного отказа Kepco открыто не назывались, но имел место один захватывающий диалог, в ходе которого Швядаса спросили, не надавила ли на Kepco Россия. Швядас поблагодарил журналиста за такой «отличный» вопрос, а потом сказал, что предпочтет воспользоваться моментом и промолчать.

Если Швядас сказал «да», не сказав ни слова, то председатель комитета по атомной энергетике при литовском парламенте Рокас Жилинскас (Rokas Zilinskas) был более откровенен:

«У меня есть данные, что Россия отпугнула остальных потенциальных желающих сделать инвестиции в литовский проект путем шантажа и обещаний. Похоже, что и с Kepco случилось то же самое», — сказал он в заявлении, распространенном для прессы.

По словам Жилинскаса, гигантская российская энергетическая компания «Интер РАО ЕЭС» активно делала предложения Kepco в связи с проектируемыми конкурирующими АЭС, которые предполагается строить в Калининградской области, возле западных границ Литвы, и в Белоруссии — возле восточных. Жилинскас сказал, что Kepco выбирала между двумя потенциальными проектами, которым обещана немедленная и полная поддержка государства, и одним, отягощенными задержками в прошлом и сложной структурой прав собственности в будущем, и предпочла «вежливо» уйти из Литвы.

Литовское правительство попыталось извлечь хоть какую-то пользу из провала и сказало, что теперь начнет вести переговоры с потенциальными партнерами на индивидуальной основе, что буквально вынуждает задаться вопросом — зачем этот тендер вообще был нужен. Но неизбежно возникнут новые сомнения в том, что Литва хоть когда-нибудь разберется со своими АЭС. Отмена намеченного на 26 ноября визита премьер-министра Латвии Валдиса Домбровскиса (Valdis Dombrovskis) на предполагаемое место строительства АЭС теперь представляется более значимым событием, чем тогда. Дипломатические отношения Литвы с Польшей сейчас достигли наихудшего со времен обретения Литвой независимости двадцать лет назад уровня. Эстония активно ищет, где бы построить свою собственную маленькую АЭС, решив, видимо, так: если решил сделать что-то хорошо, сделай это сам.

Если Литва каким-то чудом сможет сформулировать свой генеральный план, то, даже по самым оптимистичным прогнозам, новая АЭС начнет генерировать электроэнергию только в 2020 году, а то и позже. Калининградская АЭС в России должна заработать на четыре года раньше и, вероятно, там будет производиться больше электричества, чем может понадобиться всей области, так что вряд ли есть большой смысл строить еще одну АЭС в регионе. Корейцы тоже это понимают, спросите их.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.