«Национальное движение» отметило дни рождения Сталина и Саакашвили в Кутаиси двойной нагрузкой. С одной стороны, как отметили бывший губернатор края и бывший мэр, в день святого Николая, вследствии приказа, отданого сыном Николая и отцом Николая, при проведении вандального акта, погибло два человека (молодая женщина с несовершеннолетним ребенком) и пострадало еще несколько.

Вследствии этого факта в Кутаиси прибыли представители политического спектра, интелигенции и молодежных организаций.

Из Тбилиси отбыло несколько машин. Чтобы выразить свое отношение к этому факту, со стороны политических организаций в тот днь в Кутаиси находились: Саломе Зурабишвили и члены ее партии, Темур Шашиашвили, Коба Давиташвили, Губаз Саникидзе и другие вместе с членами своих организаций, представители партий Ираклия Аласания и Нино Бурджанадзе, а также со стороны интелигенции: режиссер Гоги Кавтарадзе, директор сухумского театра Дмитрий Джаиани, Фернанд Лорткипанидзе и члены молодежной огранизации «Почему?».

У маршрутного такси, в котором единственным журналистом оказалась я, в пути возникли проблемы. Спустилась покрышка, не доезжая до Зестафони, из-за чего мы отстали от группы политиков. Когда мы добрались до поселения автозавода, митинг уже начался. Господин Темур Шашиашвили выразил мысль, что в первую очередь надо выразить соболезнование семьям погибших, так как основной причиной нашего прибытия в Кутаиси было именно это. На шестом этаже нас встретили отцы убиенных детей – Джамбул Вазагашвили и Сосо Робакидзе. А войдя в семью погибших матери и дочери, мы столкнулись с тем кошмаром, который и ожидали: два гроба, причитания и траур, оглушенные трагедией родственники.

Выйдя во двор, мы собирались двинуться в сторону разрушенного мемориала, когда группу политиков окружили люди с видеокамерами. Пока они были заняты комментариями, я пошла на место проишествия и, чтобы уточнить детали, двинулась ко второму корпусу. К тому же, я услышала шум и сочла, что население выражало свою сердечную боль.

К моему удивлению, среди собравшихся двадцати человек я еле разобрала исступленный визг 4-5 истеричных женщин о том, что они протестуют не против разгрома памятника и убийства ни в чем не повинных людей, а попросту, недовольные приездом представителей оппозиции, собрались, чтобы устроить дебош.

Я смешалась с народом и слушала диалоги противостоявших друг другу. Одна солидно одетая женщина говорила другой, одетой по-домашнему, почему, мол, вы трое говорите за всех. Женщины в домашних халатах орали громче других.

Я уже поняла, что происходит и спросила, какие окна разбились, покажите мне, так как во время осмотра места происшествия в глаза бросались только что вставленные окна металло пластмассы. А таких было лишь несколько.

- Что разбилось, дорогая? Кто сказал, что разбилось? Ничего не было повреждено! – взбеленилась одна молодая женщина.

- Что вы говорите? Я своими глазами видела в телесюжете разбитые окна и волнующееся население! – уточнила я, и сама не верила своим ушам.

- Ничего не пострадало. Мы живем в этом доме и требуем, чтобы построили этот парламент. А то мы, матери, кто стоим здесь, принесем себя в жертву этой истории.

Это требование потрясло меня. В этом случае, я забыла, что являюсь журналистом, и во мне опять проснулся гражданин.

- Зачем нам, женщина этот проклятый парламент?! – отважилась вставить слово женщина средних лет.

- Его должны построить во имя этого ребенка, и потом у нас не будет никаких проблем – добавила молодая.

В это время появилась камера «Рустави-2», и я сразу же поняла, для чего был поставлен этот «спектакль». Я, избегая камеры, отошла и уставиласть на обломки стекла под новенькими белыми рамами. Одна женщина тихо сказала мне, не подмели вовремя, вот и осталось.

Я поняла, что громкий спор с ними не даст никаких результатов и собралась уходить с митинга. В это время ненормальные, среди которых у одной одетой в кожаную куртку молодой женщины настолько прибавился азарт, что чуть было пена изо рта не пошла, прибавилось и голоса, и она начала орать. «Кто вас спрашивает? Это наше дело! Зачем вы приехали, что вам надо, кто из вас что-нибудь для нас сделал? Что вы нам построите? На вас мы не надеемся! Нам нравится наш президент и наше правительство. Оставьте нас в покое!» - раздавалось это в три голоса при появлении микрофона.

А у корпуса погибших народу все прибавлялось. Саломе Зурабишвили и Темура Шашиашвили окружили сторонники и рассказывали о своих бедах. А одна женщина настолько восхваляла Саакашвили, что бывший губернатор и бывший мэр Кутаиси неожиданно спросил эту женщину, христианка ли она? Женщина не показала, что растерялась и бойко ответила, что она свидетель Иеговы... О чем с вами говорить? – ответил Шашиашвили.

А молодой мужчина, который тихо ко мне приблизился, сказал мне, что эта молодая женщина с пеной у рта - активистка «национального движения» и член комиссии. Потом я заметила пожилую женщину, она сообщила мне дрожащим голосом, что и в доме у ее сына разбились окна. Обещали их починить, но пока еще ничего не сделали. Эта бабушка сказала нам, что к этому памятнику приходили и только что поженившиеся, и участники свадеб оживляли его героев. «Никому этот памятник не мешал, детка. Сейчас говорят, что он был неухожен, и где вы были до сих пор, кто должен был за ним ухаживать? У нас ни правительства, ни хозяина нет... Пойду я, а то если увидят, что я разговариваю с вами, они такие, эти женщины, бросят в меня камень и убъют, а потом скажут, старая была и сама умерла!»

В разговор включилсь двое сравнительно молодых мужчин. Один был вдовец, и чтобы прокормить ребенка, он мотается между Кутаиси и Тбилиси. «Куплю там, продам здесь, а что мне делать?!» - сказал мне бритый мужчина за сорок лет.

«И в тот день я был на рынке, когда узнал, что взрыв монумента повлек за собой жертвы. Кинулся, домой, посмотреть все ли в порядке с моим ребенком. И эти несчастные близкие мне люди. Мы не ждали разрушения монумента в тот день, его должны были взорвать 21-го, и когда объявили, дома не было народа. Когда мы примчались сюда, нас даже близко не подпустили».

В это время к сочувствующим, к собравшимся у 9-этажного дома подошел мужчина около 50 лет и громким криком привлек их внимание. Он то ругался, то проклинал. «Кто наговорил на них, пусть сам сдохнет!»... Это была причина его недовольства. Потом, когда он увидел растерянные лица собравшихся, и когда его призвали к спокойствию, он сказал конкретнее: оказывается, кто- то сказал на панихиде, что по телевидению передали, что погибшие были сами виноваты, стояли на неположенном месте. Мы еще раньше знали, что монумент не годится, и он должен быть разрушен. Именно по их адресу слышались ругательства и проклятия одновременно.

С таким вот тяжелым чувством мы покинули Кутаиси. Тем более, нас потрясла новость о преждевременной кончине Джемала Гогитидзе. А в дороге от Фрдинанда Лорткипанидзе я узнала о состоянии Мераба Бердзенишвили, нашего замечательного скульптора. Оказывается, когда он узнал, с заявлением выступил представитель Министерства иностранных дел, что мемориал собираются не переносить, а реставрировать памятник, он очень обрадовался и даже собирался поблагодарить президента. Но, оказывается, в это время в монумент было вложено намного больше взрывчатки, чем это было необходимо, чтобы побыстрее его взорвать. гибель людей сразила пожилого скульптора, и им овладела депрессия.

Лидер партии «Путь Грузии» Саломе Зурабишвили объясняет этот поступок Михаила Саакашвили его характером и мировоззрением. Она уверена, что Саакашвили приказал немедленно взорвать монумент еще пребывая в Дании, так как предвидел волну протеста и опасность смены позиции некоторых.

Народ выражал свое недовольство и по поводу того, что губернатора, которого впору было сажать за какие-то другие преступления, посадили за этот взрыв и виновных наказывают только за несоблюдение мер предосторожности.

Та часть кутаисцев, которая не доверяет информации, предоставленной правительственными телеканалами, попросила нас передать руководству «Маэстро», что и им нужно их вещание, и чтобы руководство «Маэстро» немедленно занялось этой проблемой.