США, как и страны НАТО в целом, (и публично, и дипломатично), еще рассматривают проблему терроризма именно с традиционных статически-схематических позиций и масштабов. К сожалению, находясь до недавнего времени на острие атак и борьбы с этим явлением, они пока не сумели выйти на адекватные исследования новейших тенденций и проявлений развития терроризма.

Недавние теракты в Брюсселе, которые потрясли мир, еще более страшат Европу. Президент США Барак Обама призвал мир объединиться для противостояния терроризму. И пообещал «агрессивно преследовать» «Исламское государство» вплоть до полного уничтожения.

Сейчас эпицентр террористической угрозы миру пока-что сводится к ИГ. Как еще недавно — до Талибана и Аль-Каиды, а перед этим — в ИРА (Ирландская республиканская армия), о которой все уже забыли. Стоит помнить, что в целом список таких «раковых опухолей» планеты достигает около девяноста наименований, и это только самых мощных.

Сможет ли человечество преодолеть угрозу терроризма? Этот вопрос уже не первый год обсуждается главами государств и правительств, над решением этой проблемы работают международные институты и спецслужбы многих стран. То же стоит еще раз анализировать ситуацию и давать советы? Считаю, что все-таки стоит. И вот почему.

Проблема терроризма не является новой в мире. Поэтому человечество давно уже выработало отношение к этому явлению, дало определение основных его понятий и даже обозначило типовую схему противодействия. За этими, уже привычными категориями и осуществляется оценка террористических акций, их классификация, разрабатываются планы мероприятий для борьбы с террористами, обнажаются опасные уровни угроз…. Вот здесь, в этой устойчивости, как на меня, и скрывается причина неэффективности всего этого тщательно отработанного комплекса совместного противостояния такому опасному планетарном врагу.

США, как и страны НАТО в целом, (и публично, и дипломатично), еще рассматривают проблему терроризма именно с традиционных статически-схематических позиций и масштабов. К сожалению, находясь до недавнего времени на острие атак и борьбы с этим явлением, они пока не сумели выйти на адекватные исследования новейших тенденций и проявлений развития терроризма в онлайн-динамике (или еще в стадии осмысления), осознать новые парадигмы ужаса (а именно так переводится слово terror), который надвигается на человечество, создать эффективные механизмы и партнерско-синергетические и креативно-технологические линии сопротивления.

Казалось бы, что имеют между собой общее путинская оккупация и активные гибридно-мессианские агрессии в Украине, гражданская война в Сирии, захват территорий Ирака и Сирии террористическими группировками «Исламского государства», нашествие мигрантов в Европу, теракты в Лондоне, Париже, Бельгии?..

Объединяет их общая стилистика и новейшая стандартизация целей и действий. Как она проявляется? Попробуем рассмотреть на примерах.

Вот глава СБУ заявляет, что удалось перекрыть деятельность 4 центров, «через которые осуществляется перемещение сторонников ИГИЛ, в том числе и в Сирии. Из 25 задержанных иностранцев 19 были граждане Российской Федерации».

Не трудно догадаться, что территорией РФ они двигались абсолютно свободно и ими спецслужбы вроде ФСБ совсем не интересовались. И здесь даже уместно ввести новый термин для этого российского инфраструктурного транзита — террористический сервис. Будущих боевиков, а, возможно, и смертников, пытаются с комфортом доставить до места назначения. Значит, есть цель и под эту цель проводится спецоперация по транзитной доставке «человеческого материала» для совершения будущих преступлений.

Теракты в Брюсселе преследовали цель не убийства рядовых граждан (это, как не обидно, побочный эффект), а уничтожение высокотехнологичных инфраструктурных объектов столицы ЕС и посягательство на безопасность символов власти объединенной Европы. Это привело к массированному запугиванию населения Бельгии и созданию атмосферы тотального страха не только в эти дни, но и на достаточно далекую перспективу в Европе и мире. То, что теракты произошли в день судилища над Надеждой Савченко — не случайное совпадение, а заранее спланированная и согласованная акция по нейтрализации внимания международного сообщества к гражданскому подвигу Надежды.

Боевые действия на Донбассе, которые ведут подразделения регулярной российской армии, направлены, прежде всего, на уничтожение гражданско-технологической инфраструктуры Донбасса, создание «мертвой» зоны для экономики на долгие годы. А заодно — и зоны абсолютного неверия местных жителей к мирной жизни, формирование состояния постоянной апатии и страха, ибо тотальные креативно-циничные минирования территорий мирной жизни, которые выполняются в террористических стилистиках путинизма, перестали иметь логику и смысл, а демонстрируют лишь низость Кремля.

Поэтому агрессии путинско-террористических войск на Донбассе — это тоже терроризм, но искусно замаскированный, медийно-брутальный, гибридно-мессианский…. Это государственный терроризм путинского режима, поскольку он продуцируется и стилистически насаживается далеко за пределами РФ именно из Кремля.

Чтобы избавиться от международного контроля и необходимости нести ответственность на международном уровне, Госдума РФ четвертого декабря прошлого года принимает закон, который дает право Конституционному суду не признавать обязательными к исполнению в России решения международных судов. То есть, Кремль поставил себя выше любого международного законодательства, тем самым создав для себя собственную нормативно-террористическую зону поведения в мире. Фактически, с 4 декабря 2015 года путинская Россия легализовала новую историческую эру, которую британский писатель Питер Померанцев назвал «эпохой тотального цинизма».

Тринадцатого марта с. г. Россия закрыла офис управления ООН по правам человека в Москве, освободив себя таким образом от любой международной «опеки» и, главное — цивилизационно-правовой ответственности.

А теперь вернемся к обще-публичному призыву президента США по объединению в борьбе с терроризмом. В данном случае термин терроризм — это примитизированное абстрактное понятие, которое не вмещает в себя масштабы (форматы, функционал, динамики) и реалии явления как процесса. Потому что «Исламское государство» — это всего лишь некое отражение современных тенденций в терроризме как планетарного явления, его верхушка. Глубина и сочетание разноформатных террористических образований (от отдельных террформмрований до мощных государств, которым является Россия) в действительности может оказаться апокалиптической картиной. Поэтому кажется, что об официальном признании такого сочетания никто из сильных мира сего не желает сейчас даже делать предположения.

Барак Обама пока не говорит о создании координационного центра террористических действий, которым сейчас является Кремль. Понимает, но еще не говорит о том, что пока НАТО с другими государствами размышляет над тем, как «умиротворить» Путина, тот усиленно уничтожает западный мир изнутри. И, понимаю, что несмотря на очевидные факты и совпадение, давая время на то, что прийти в себя, еще не хочет говорить о режиме путинской России как гибридно-террористическом в глобальных масштабах современности.

Ведущие страны обеспокоены собственной безопасностью. Это вполне понятно. То, что происходит на Украине, представляется второстепенным. И почему-то им не хватает дипломатично-публичной смелости признать, что именно Украина сейчас является индикатором и форпостом общемировой безопасности. Безопасность мира — это территориальная соборность Украины, которая с помощью партнеров должна одолеть путинско-террористическую агрессию и открыть путь к эффективному преодолению терроризма в мире во всех проявлениях и гибридных стилях.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.