В настоящее время в Париже проходит небольшая, но очень интересная выставка, посвященная творчеству Александра Солженицына. Эта выставка проходит на первом этаже старого книжного магазина, своего рода убежища русской литературы и культуры. Это историческое место, где располагается русскоязычное европейское издательство «YMCA-Press», возглавляемое Никитой Струве, который был другом Солженицына и нелегально вывозил его произведения, в частности «Архипелаг ГУЛАГ» и «Красное колесо». Эта выставка была тихо открыта, в марте, во время Книжной ярмарки, вдовой писателя, которая представила вниманию публики авторские рукописи писателя.


Очень волнительно рассматривать скромно разложенные листки бумаги, испещренные мелким почерком бывшего заключенного, старающегося экономить бумагу и, если необходимо, скрыть то, что он написал.


На одном из этих листков написано то, что было его конечной целью, целью всей его работы: «Я хотел стать памятью народа, который постигла большая беда».


В этом году Солженицыну исполнилось бы сто лет. Сегодня мы поговорим о нем снова, поскольку мне кажется, что во Франции, особенно среди пишущих людей, он все еще не занял достойного места рядом с величайшими писателями коммунистической России: Булгаковым, Гроссманом, Пастернаком, Ахматовой, Бабелем.


Для меня Солженицын является выдающимся мастером. Прежде всего, благодаря силе его письма и качествам романиста. Как правило, исторический и политический масштаб «Архипелага» и «Красного колеса», тщательно скрывался. Просто прочтите «Матренин дом» и «Раковый корпус», чтобы почувствовать хемингуэевский стиль, окрашенный юмором и иронией. Он точен до мелочей и не позволяет себе приукрашивания, вычурности, пафоса. С первой страницы, с первого предложения вы поглощены его творческой силой и безукоризненными диалогами.


Солженицын рисует своих персонажей с их простой, социальной и психологической правдой с мастерством достойным великих реалистов. Он пишет на высоте человека, и человечность его романов потрясает. Как забыть почти слепую доброту старой Матрены или Костоглотова, героя «Ракового корпуса», художественного двойника писателя, который побеждает рак, выходит из больницы и внезапно хочет завыть, когда в зоопарке он узнает, что маленькая обезьянка стала слепой, потому что «плохой человек» бросил горсть табака ей в глаза, как будто этот акт жестокости подводит итог всей драме истории человечества? Почему люди способны так безнаказанно творить такое зло?


Тюрьма, ГУЛАГ, рак, изгнание: его личный опыт явно влиял на его творчество, но Солженицын никогда не хотел того, на что пошли бы другие писатели. Он не хотел довольствоваться разговорами о нем, довольствоваться только своими доказательствами, только своим взглядом на вещи, и это еще одна причина, по которой он заслуживает исключительного места в истории литературы. У него были амбиции Бальзака, амбиции Толстого: заставить услышать голос всего народа, написать абсолютно законченное произведение.


«Я знаю, что самое простое — это продолжать писать о себе, но потом я понял, что гораздо более важно и интереснее было описать саму судьбу России. Из всех трагедий, которые она пережила, самой глубокой была трагедия Ивана Денисовича», — говорил он.


Затем, с пылом, иногда с тоской (он сам писал об этом), со смирением бенедиктинца, занимавшегося своим трудом, он посвятил всю свою жизнь титанической миссии, которую сам себе уготовил. Он терпеливо выполнял работу архивариуса, историка, исследователя и даже репортера. Этот опыт в его руках романиста обретал форму, наполнялся фактами и свидетельствами и спасал жизни при помощи слов, которые ему удалось собрать в одну историю.


Его творчество — это зеркало памяти людей и его собственной памяти.


Сегодня современным писателям, когда одной из самых серьезных проблем для свободного общества является борьба с фальсификацией истории и фактов, Солженицына нужно читать больше, чем когда-либо. Но если именно он описал, осудил и помог разрушить тоталитарную советскую систему, именно он попытался в «Красном колесе» показать как родилась и была создана Лениным и большевиками эта система, если именно он стал символом инакомыслия с его длинной бородой православного верующего, воплощением образа традиционной России, давайте не будем забывать самого главного: Александр Солженицын — один из самых великих русских писателей двадцатого века, и настало время, чтобы его имя, как и имя Василия Гроссмана, стояло в одном ряду с другими великими именами русской литературы.