Андрею Кончаловскому 82 года, он много работал с одним из величайших мастеров XX века Андреем Тарковским, получил «Серебряного льва» на Венецианском кинофестивале за лучшую режиссуру картины «Белые ночи почтальона», его фильмы номинировались от России на «Оскар». На закрытии Международного кинофестиваля в Риме показали фильм «Грех» о самых трудных годах жизни Микеланджело. Его режиссер — острый на язык и красноречивый мыслитель Андрей Кончаловский. В фильме мы увидим художника, который пытается вытащить семью из нищеты, подчиняется могущественным знатным семьям Италии XVI века и преодолевает трудности в поисках лучшего каррарского мрамора. Невероятно правдоподобно изображая жизненные реалии того времени, российский режиссер погружается в глубины истории, дабы молодежь не идеализировала прошлое.

— Почему Вы решили посвятить новый фильм Микеланджело, о котором снято столько фильмов и передач?

— Я хочу, чтобы зрители, особенно новое поколение, знали об эпохе развития великого итальянского искусства — Возрождении. Многие студенты его изучают, однако не понимают, что для обычного человека XVI века значило быть художником. Для них это нечто абстрактное. Зачастую у них имя Микеланджело ассоциируется с Давидом, а Леонардо да Винчи — с картиной «Мона Лиза». Им сказали, что их работы прекрасны! Наша задача — решить для самих себя, так ли это. Фильм не объясняет, почему Микеланджело — гений, его цель — приблизить героя к молодежи. Возможно, если они будут ценить его как личность, то получат более глубокое представление и о его творчестве.

— Самым знаменательный момент жизни Микеланджело — роспись Сикстинской капеллы. В фильме показаны и более ранние годы его жизни. Почему?

— Не думаю, что роспись Сикстинской капеллы — его лучшая работа. «Оплакивание Христа», Давид… Возможно, это самая известная работа, однако это плоскостная композиция. Для фильма я выбирал период не потому, что он связан с конкретным произведением искусства, а потому, что в тот момент жизни Микеланджело попал в беду. Он оказался меж двух очень влиятельных семей — Медичи и Делла Ровере. У него действительно были серьезные неприятности, его могли убить! Думаю, зрителю будет интересно увидеть, как оба клана пытаются подчинить Микеланджело, тянут его из стороны в сторону, норовя разорвать его на части. Ведь он обещал им слишком много. Полагаю, все мы обещаем слишком много…

— Вы так считаете?

— Конечно, ведь мы не знаем, что будет. Люди дают обещания и стараются их выполнить, однако мы никогда не знаем, выполним ли то, что пообещали. По крайней мере, я такой!

— Фильм очень реалистичен, как будто Вы хотели, чтобы мы буквально почувствовали дух Возрождения… Мы идеализируем и приукрашиваем прошлое?

— Через двадцать лет молодежь не будет знать, что такое бензиновый двигатель. Всё будет работать на электричестве, машины будут ездить бесшумно. Они даже не будут знать, как пахнет бензин! Можете представить себе, что видел человек, выглянув в окно на улицу Корсо в Риме XV века? Что он слышал? Звуки ослов, лошадей, мог почувствовать вонь экскрементов. Моя картина — это не сугубо личностное восприятие реальности, а попытка показать, как жили люди. Я хочу, чтобы зрители почувствовали, какой тяжелой была жизнь и с какой легкость привыкали к ней люди.

— Вы снимали на улицах Флоренции? Например, сцены на Палаццо-делла-Синьория…

— Невозможно снимать на улицах Флоренции. Город изменился полностью. Нам приходилось искать места, похожие на Флоренцию, но не во Флоренции… а потом собирать эти кадры, словно мозаику. То же самое пришлось делать и со съемками в Риме. Зрителей это не должно беспокоить, это часть создания фильма. Важно то, что мы полностью воссоздали процесс добычи мрамора в карьерах города Каррара. Они добывали огромные куски весом около 30 тонн и спускали их с гор при помощи канатов и повозок, запряженных от 30 до 50 волами. Жители Каррары помогли нам воссоздать устаревшую технологию. Это было очень интересно.

— Микеланджело выполнял заказы могущественных людей Италии, однако Вы сказали, что отсутствие свободы для искусства не помеха… Что Вы имеете в виду?

— Это иллюзия. В европейской культуре к свободе относятся как к фетишу. Свобода, свобода, свобода. Как правило, я сам задаю себе вопрос: «От чего мы хотим освободиться?» Скажем, от цензуры. Мы можем от нее избавиться, однако это не значит, что мы станем талантливей. От цензуры… или даже инквизиции.

— Очевидно, Вы творили во времена Советского Союза. Сейчас Вы хорошо знаете Россию. Как в этом плане развивается Ваша страна, в смысле свободы?

— Думаю, мы создаем новое общество. Россия строит новый социализм. Сейчас мы немного отклоняемся от этого курса. Убежден, что Россия будет социалистическим государством. Однако, как я уже сказал, мы отклоняемся от этого курса. Мы допустили небольшую ошибку… однако возвращаемся к социализму, очевидно, эпоха капитализма подходит к концу. Неравенство усугубляется, марксизм пускает новые корни. Во всем мире молодежь задумывается о том, как сделать общество более справедливым.

— Говорили, что Вы показали фильм Владимиру Путину. «Грех» как-то с ним связан?

— Нет, я не показывал фильм Владимиру Путину. Владимир Путин обратился ко мне с просьбой выслать ему некоторые фрагменты фильма, потому что хотел показать их премьер-министру Италии, который находился в Москве с визитом. Для меня это была полнейшая неожиданность. Затем, когда фильм был закончен, в Кремле меня попросили записать его на DVD… и только потом я узнал, что во время визита в Ватикан президент подарил папе Франциску диск с фильмом.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.