Это был не просто сериал, а всемирная месса, в которой участвовали все под страхом отлучения от общества. «Игру престолов» ждал огромный успех сразу же после выхода на НВО 17 апреля 2011 года, и лента быстро стала настоящим феноменом, своего рода «Войной и миром» XXI века. Даже королева Елизавета, известная поклонница эпопеи по романам Джорджа Мартина, нанесла в 2014 году визит на съемочную площадку сериала в Белфасте.

Как бы то ни было, прощание этого монструозного фельетона с миром в 2019 году вызвало резкую критику и ненависть, в том числе в рядах самых верных поклонников. Только время покажет, омрачит ли его наследие полемика вокруг восьмого и последнего сезона. В любом случае, французский канал OCS, на котором в свое время эксклюзивно выходил сериал, удостоит его 17 апреля двухчасовой передачей «Игра престолов» сериал десятилетия» с Шарлотт Блюм.

До этой мстительной волны «Игра престолов» вызывала настоящую горячку по всему миру. Почему же все изменилось? И, если не считать обещания беспрецедентного в истории телевидения представления с постоянно растущими бюджетами (15 миллионов долларов на серию в восьмом сезоне), почему сериал, который должен был бы стать всего лишь нишевым успехом, превратился в альфу и омегу современного телевидения?

Вернемся к истокам. Несмотря на жанр фэнтези, «Игра престолов» отражает четкое стремление автора Джорджа Мартина разместить повествование в «реалистичной» средневековой вселенной. В отличие от «Властелина колец» (два мира часто сравнивают, хотя у них крайне мало общего), сверхъестественное подается по каплям, хотя потом и разрастается в определенных пределах. Как на телевидении, так и в книгах (издаются в США с 1996 года) история разворачивается в вымышленном мире Вестерос, где несколько династий ведут многовековую борьбу за власть над Семью королевствами. Ланнистеры, Старки, Баратеоны, Таргариены, Тиреллы и прочие Грейджои плетут на протяжение серий увлекательнейшие интриги на фоне нависающей над всеми тени: приближается самая долгая и суровая зима, вторжение живых мертвецов с севера из-за Стены, которую удерживает Ночной дозор.

Хотя «Игра престолов» воспользовалась демократизацией фэнтези после экранизации «Властелина колец» и «Гарри Поттера», она в первую очередь оттолкнулась от наследия двух других сериалов: монументального «Рима» (вышедший в 2005 году первый настоящий блокбастер НВО) и культового «Остаться в живых» (2004 год), у которого была позаимствована логика таинственной взаимосвязи персонажей. «Как и в «Остаться в живых», повествование «Игры престолов» подразумевает расследование, тайну, — комментирует Николя Аллар, преподаватель современной литературы и автор книги «Безжалостный мир „Игры престолов". — Сценаристы постоянно предлагают аудитории взять на себя роль детектива и подталкивают пользователей интернета к обмену информацией». Большинство персонажей не являются откровенно хорошими или плохими, что не позволяет с уверенностью предугадать их поведение. Как бы то ни было, Джордж Мартин не полностью лишен чувства нравственности и идет на некоторые уступки нашему сошедшему с ума компасу в этом океане неоднозначности: в «Игре престолов» есть неисправимые мерзавцы, которых поджидает ужасная участь под стать совершенным злодеяниям, например Джоффри Баратеон и Рамси Болтон.

Несмотря на граничащую с садизмом жестокость, грубую и раскованную сексуальность, а также вещи вроде инцеста и каннибализма, сериал не отпугнул зрителей, которые к тому моменту уже были закалены годами телевизионного шока. Кроме того, его интерактивные возможности, нравственная неоднозначность и радикальная визуализация пришлись на идеальный момент. «Игра престолов» сыграла на взрослении телесериалов, которое было отражено успехом безнравственных антигероев, например, «Во всех тяжких» или «Клане Сопрано», — считает учитель литературы Анн Бессон. — Кроме того, ей сыграла на руку эпоха интернета 2.0 с социальными сетями и скоростным нелегальным скачиванием, которые лишь способствовали обсуждению каждого сезона. Первые статьи о пиратском скачивании сериала создали эффект снежного кома, который привлек еще больше людей. По сравнению с фильмами и книгами, восприятие сериалов представляет собой более коллективное явление, которое растягивается во времени и повседневной жизни людей. Успех ведет к еще большему успеху, и это коллективное измерение сыграло на руку «Игре престолов».

Все более многочисленные зрители стали буквально одержимы «спойлерами», то есть неосторожным раскрытием ключевых моментов интриги. Самые ярые фанаты сторонились соцсетей как чумы и даже боялись подходить к кофе-машине (где их могли поджидать жестокие коллеги), пока не посмотрели последнюю серию. Самым безопасным решением, конечно, было смотреть сериал ночью вслед за его американской трансляцией (во Франции новые серии были доступны с 3 часов ночи на OCS). «В период мобильного и разрозненного просмотра сериалов „Игра престолов" вновь утвердила синхронизацию: огромная аудитория смотрела его примерно в одно время, чтобы избежать спойлеров», — подчеркивает Анн Бессон.

Кроме того, в «реалистичном» фэнтези Мартина есть политическое измерение, которое было прекрасно отражено НВО с самого первого сезона. «Все дворцовые интриги и то, что благородный Нед Старк стал жертвой нездоровой политической игры, подтверждают, что, как говорил лорд Варис, мир не для справедливых людей, — добавляет Николя Аллар. — Наши политики явно были покорены такой аморальностью». Действительно, многие из них так или иначе делали отсылки к сериалу, будь то испанское движение «Подемос» с «Политическими уроками „Игры престолов" или депутат Соцпарии Эдуардо Риан Сипель со статьей „Валар Дохаэрис" (все люди должны служить) в Libération. Анн Бессон в свою очередь связывает влияние сериала с изменением мира после 11 сентября 2001 года: „Его геополитическое измерение покорило аудиторию, которая обычно свысока смотрит на поп-культуру, особенно в контексте перемен на Ближнем Востоке, терроризма и арабской весны. События освободительного похода Дейнерис против рабовладельцев Эссоса и сцены ликования толпы получили эхо в реальном мире. Следующие сезоны отразили послереволюционные проблемы, когда речь зашла об управлении освобожденными городами".

Деконструкция идеалистического фэнтези

„Игра престолов" породила недовольство части критиков тем, что повторила стереотип об освобождении „хороших дикарей" спасительницей западного типа, и регулярно вызывала споры в обществе. Есть ли в сериале апология насилия? Сексизм? „Нет, — уверяет доктор средневековой литературы Жюстин Бретон. — Ни одно другое произведение не представило столько сильных женских персонажей, которые не были скованны ни своим полом, ни отношениями с мужчиной. Сериал также перекликается с движением Femen, утверждая через проституток Рос и Шаю, что женская сила опирается в том числе и на тело. Именно это Серсея Ланнистер объясняет Сансе". Многогранное повествование „Игры престолов" кардинально изменило взгляды на фэнтези. Как и Серджо Леоне с деконструкцией вестерна в 1960-х годах, Джордж Мартин избавил жанр от идеализма и предложил более реалистичный взгляд, лучше соответствовавший переменам в настроении публики, которой нужно было больше идентифицировать себя с объектом своего эскапизма.

Тем не менее, как отмечает наш коллега Уильям Блан, автор статьи из сборника „Игра престолов" — черный сериал», произведение Мартина не намного реалистичнее саги Толкина, по крайней мере, в том, что касается отображения средневекового периода. Автор «Властелина колец» гораздо лучше разбирался в Средневековье, чем творец «Саги льда и пламени», который, как подчеркивает Уильям Блан, «практически не упоминает имена историков или названия исторических книг, которые вдохновили его». «Игра престолов» попросту подменяет романтический взгляд на Средневековье его мрачным и грязным отображением, как, например, в «Экскалибуре» Джона Бурмена. В обоих случаях мы видим вымышленные миры, но второй лучше соответствует современным вкусам. И в этом, без сомнения, кроется залог успеха сериала: он сумел переступить через рамки классического фэнтези и обратиться ко всему современному обществу.

Благодаря элементам, которые перекликаются с нашей историей (или нашим представлением о ней), и размещению в центре этого кровавого мира человека и политического прагматизма вместо сверхъестественных сил и героизма, а также колоссальным ресурсам НВО, «Игра престолов» стала настоящей сагой, отражающей нашу эпоху, в некотором роде, ее зеркалом. Заключение Флоранс Лоттен, директора издательства Pygmalion, которое занимается выпуском саги на французском языке: «Книги и сериал стали для фэнтези тем же, чем были „О дивный новый мир" и „1984" для научной фантастики: универсальный подход к жанру в мире, который так похож на наш, и невероятное отображение человеческой природы». Другими словами, настоящая классика, хотя вышедший в 2019 году (в относительной спешке и со сценарными пробелами) последний сезон породил новую волну полемики. Темное пятно в безупречном послужном списке сериала, который безраздельно царил в 2010-х годах. В любом случае, НВО уже готовит его преемников в лице как минимум трех ответвлений. «Игра престолов» умерла, да здравствует «Игра престолов»!

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.