24 ноября в Брюсселе Россия и Европейский Союз заявили о том, что пришли к соглашению о вступлении России в ВТО. Два дня спустя стороны сделали два очень важных предложения. Первое прозвучало от находившегося с визитом в Берлине премьер-министра России Владимира Путина, второе - от комиссара ЕС по энергетике Гюнтера Эттингера во время пресс-конференции в Варшаве.

Пока председатель российского правительства рассуждал о создании «гармоничного сообщества экономик от Лиссабона до Владивостока», представитель исполнительной власти ЕС говорил «о Шенгенской зоне для энергетики», то есть о транснациональной сети, охватывающей основных партнеров Союза, в том числе и Россию.

Подобная череда событий может заставить поверить в то, что в Москве, как и в столицах государств-членов ЕС, отказались от недоверия в пользу надежды. «Использование энергетического оружия, в том числе в качестве рычага политического давления, является в некотором роде признанием в собственной слабости со стороны Москвы», - говорила менее двух месяцев назад Селин Байу (Céline Bayou) из Национального института восточных языков и цивилизаций. Тем не менее, в России ощущается жесткая нехватка инвестиций, как отметил директор берлинского Центра им. Бертольда Бейца Александр Рар (Alexander Rahr). «Ей нужно сотрудничество с Западной Европой для модернизации своей экономики», что объясняет протянутую руку Владимира Путина Германии для развития взаимодействия во многих отраслях, таких как фармацевтика, энергетика, аэрокосмическая, тяжелая и автомобильная промышленность.

Подписанное в октябре соглашение с США, которое открыло путь вступлению России в ВТО, и проявившееся в ходе недавнего саммита НАТО политическое потепление в отношениях Вашингтона и Москвы, бесспорно, способствовали снятию последних препятствий для сближения с Европой. Кроме того, был достигнут компромисс и по таможенным пошлинам на российское сырье, и Москва согласилась отменить налог на экспорт древесины, который подпитывает рост цен на бумагу. «Нам еще предстоит решить ряд многосторонних вопросов в некоторых областях, таких как торговля сельскохозяйственной продукцией, технические, и в том числе санитарные и фитосанитарные регламенты, а также режим инвестиций в автомобильный сектор», - уточняется в совместном российско-европейском заявлении. Таким образом, вхождение России в ВТО в принципе осуществимо уже 2011 году, что, однако, довольно маловероятно, так как недовольные протекционистскими мерами России 19 стран Кернской группы и Грузия, скорее всего, заблокируют этот процесс.

До середины 2008 года, когда кризис достиг достаточной глубины, торговый оборот Европы и России демонстрировал стабильный рост. По данным главного торгового управления, двухсторонний товарообмен вырос со 169,3 миллиарда евро в 2005 году до 180,8 миллиарда в 2008-м году. В прошлом году ЕС с большим отрывом стал первым партнером России: на него приходилось 52,3% торговли и 75% инвестиций.

В 2009 году импорт ЕС всего за год сократился со 177,8 миллиарда евро до 115,3 миллиарда в области поставки товаров и с 13,5 миллиарда евро до 10,8 миллиарда в сфере услуг. Параллельно с этим его экспорт сократился со 105 миллиардов евро до 65,5 миллиарда в области товаров и с 20,8 миллиарда евро до 18,3 миллиарда в сфере услуг. Наконец, как следует из исследования Колумбийского университета, 80% из 109 миллиардов евро иностранных инвестиций в Россию пришли из ЕС.

В Берлине Владимир Путин говорил о формировании зоны свободной торговли с ЕС, однако, по всей видимости, его немецкая коллега Ангела Меркель не торопится расширять сотрудничество с партнером, который в июле учредил Таможенный союз с двумя бывшими советскими республиками, Белоруссией и Казахстаном.

В то же время канцлер просто не может игнорировать этого углеводородного гиганта, который обещает ей взаимодействие в сфере энергетики. В этой связи Гюнтер Эттингер занимает прагматичную позицию: Тунис, Алжир, Турция, Грузия, Азербайджан, Россия и Туркмения должны, по его мнению, в тот или иной момент принять участие в создании транснациональной энергосети с Европой. Кроме того, «в более отдаленном будущем» это может коснуться даже Ирака, уверяет еврокомиссар.