МУМБАЙ — Своими попытками стимулировать спрос с помощью всё более агрессивных монетарных мер, развитые страны создают риски для развивающихся стран, в частности, Индии. В один день, когда у инвесторов вдруг включается режим готовности к рискам, мы видим мощный приток капитала, а на следующий день — их отток, потому что они переключились в безрисковый режим.

Индия отвечает на эту внешнюю волатильность попытками создать внутреннюю платформу макроэкономической стабильности и уже на её базе добиваться роста экономики. В государственном бюджете Индии упор делается на фискальную бережливость, соблюдение ранее принятых обязательств, ориентацию на структурные реформы, особенно в сельском хозяйстве. Бюджетная консолидация помогает сохранять дефицит счёта текущих операций на уровне менее 1% ВВП. Инфляцию удаётся удерживать в пределах официального целевого коридора. Кроме того, парламент создал комитет по кредитно-денежной политике при Резервном банке Индии (РБИ) для учёта в его решениях различных мнений и для последовательности проводимой политики.

Нам также необходимо решать проблему просроченных банковских кредитов, так чтобы в балансах банков ещё оставалось место для предоставления новых кредитов. В отличие от более развитых стран в Индии отсутствует эффективная система банкротства, хотя законопроект о её создании буквально только что был одобрен нижней палатой парламента. Однако, благодаря различным механизмам «внесудебных решений», разработанных РБИ, а также при финансовой поддержке государства, уже к марту 2017 года ситуация с банковскими балансами должна значительно улучшиться.

Возможно, самой трудной задачей является убеждение общества (которое требует ускорения роста экономики) в том, что сначала надо обеспечить стабильность. Часто говорят, что экономический рост в любом случае намного важнее, независимо от существующих рисков для экономики. Однако, несмотря на наш акцент на стабильности, несмотря на неблагоприятные глобальные обстоятельства, несмотря на две засухи подряд (каждая из которых в прошлом могла бы привести к резкому экономическому спаду), темпы роста экономики страны сейчас превышают 7%.

Задача в том, чтобы на данной основе заниматься развитием. Впервые за десятилетия объёмы мировой торговли стали расти медленнее объёмов мирового производства. Страны богатеют, поэтому в объёмах выпуска всё большую долю начинают занимать неторгуемые услуги, а это приводит к тому, что ВВП растёт быстрее торговли. Кроме того, ещё одним фактором сдерживания торговли стал глобальный переизбыток производственных мощностей. Наконец, повышение конкурентоспособности развитых стран и переход Китая к производству товаров с более высокой добавленной стоимостью приводит к тому, что необходимые для производства источники всё чаще  оказываются расположены внутри той или иной страны. По всем этим причинам пьянящие дни двузначного роста объёмов внешней торговли индийскими товарами и услугами вернутся не скоро.

По многим развивающимся странам ударило снижение цен на сырьё, которое они экспортируют, однако в Индии ситуация с товарным экспортом в последнее время выглядит хуже, чем в остальных странах развивающегося мира.

В то же время немного лучше обстоят дела с экспортом услуг из Индии, возможно, благодаря спросу США. Эти нюансы наблюдаются пока что на протяжении очень короткого времени, поэтому, скорее всего, не стоит делать на их основании многочисленных выводов. За исключением одного — не только Индия столкнулась со спадом во внешней торговле.

Этот факт, однако, ничуть не мешает отраслевым объединениям предъявлять властям требование «сделать что-нибудь», и в первую очередь, снизить курс рупии. С начала 2015 года рупия ослабла относительно доллара примерно на 6%. Подобная девальвация должна была помочь нашим товарным экспортёрам, однако этого не произошло, потому что другие валюты также девальвировались относительно доллара.

По этой причине экономисты обычно рассматривают «номинальный эффективный валютный курс», сравнивая курс рупии к другим валютам в соответствии с их долей в объёмах внешней торговли. С начала 2015 года торгово-взвешенный курс рупии оставался более-менее стабильным.

Но дело в том, что инфляция в Индии выше, чем в большинстве других стран. Допустим, год назад сборка какого-нибудь устройства стоила в США доллар, а в Индии — 63 рупии. Индийский производитель мог конкурировать с американским, потому что доллар стоил 63 рупии. Однако сейчас при инфляции 5% в Индии и 0% в США индийскому производителю так же самая сборка обойдётся уже в 66,2 рупии, в то время как у американского конкурента себестоимость будет прежней — доллар.

Следовательно, нужно оценивать «реальный эффективный валютный курс», то есть номинальный эффективный валютный курс с поправкой на инфляцию. Чем выше эта поправка, тем меньше степень девальвации, позволяющей компенсировать инфляцию, а значит, тем ниже конкурентоспособность Индии.

Интерпретация зависит от выбранной точки зрения. Тот, кто хочет свалить вину за замедление темпов роста экспорта из Индии на валютный курс, строит графики с минимума сентября 2013 года и утверждает, что курс укрепился на 20% (по методике МВФ). Однако в течение последнего года, когда товарный экспорт замедлялся, реальный эффективный валютный курс оставался более-менее стабильным. И именно на этот недавний период указывают те, кто пытается снять обвинения в проблемах с экспортом с курсовой политики.

Обменный курс являются лишь одним из факторов конкурентоспособности. Не менее важна производительность. В богатых странах компания может повысить свою производительность, как правило, только одним способом — занимаясь инновациями. В Индии же производительность можно повысить, просто построив более качественную  дорогу от завода до железнодорожного узла. Да, темпы роста индийской торговли замедляются, но совершенно не обязательно из-за курса рупии.

Неэкономисты обычно требуют укрепления рупии. Речь идёт не просто о демонстрации силы государства, но и возможности совершать больше покупок во время путешествий за границу, а также об удешевлении импорта. Как раз из-за того, что внутренние отрасли Индии (туризм, производство) отстают от зарубежных конкурентов, многие экономисты предпочитают слабую рупию. Но эти меркантилисты наших дней отказываются признавать, что девальвация является, по сути, субсидией индийским производителям, которую должны оплачивать потребители и вкладчики страны.

Идеальный валютный курс для Индии не должен быть ни слишком сильным, ни слишком слабым. Это «курс Златовласки», создаваемый рыночными силами. При этом внимание РБИ оказывается сосредоточено на привлечении долгосрочных капиталов, а интервенции проводятся лишь для обеспечения более аккуратных колебаний рупии относительно других валют. Для создания такого аккуратного рынка нам необходимо в хорошие времена сопротивляться искушению набирать краткосрочные долги в иностранной валюте. Наше регулирование подталкивает сейчас инвесторов, вкладывающихся в инфраструктуру и другие проекты с незначительными доходами в валюте, выпускать так называемые «облигации масала» (позволяющие индийским компаниям занимать за рубежом в рупиях) или же занимать на более длительный срок, что снижает риски в случае негативной динамики валютного курса.

Итак, если изменение валютного курса мало чем способно помочь, как же тогда Индия сможет увеличить экспорт? Ответ таков: надо повышать производительность, улучшая качество инфраструктуры; наращивать человеческий капитал, улучшая образование в школах и  колледжах, на профессиональных курсах, проводя тренинги на рабочих местах; упрощать регулирование бизнеса и систему налогообложения; повышать доступность финансовых ресурсов.

Меня часто спрашивают: «Какие отрасли нам надо поддержать?» Я бы сказал, что «поддержка» любой отрасли — это самый надёжный способ её убить. Наша работа в качестве органов власти заключается в том, чтобы создавать условия для деловой активности, а не диктовать направления её развития.

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.