При парламентской демократии каждый гражданин, отдавший свой голос за левых, рассчитывает, что его любимая партия победит на выборах и сформирует новое правительство: от левых будет премьер, министр иностранных дел, а также глава министерства внутренних дел.

Каждый гражданин, отдавший голос за правых, также рассчитывает, что партия, которую он поддержал, создаст новое правое правительство: от правых будет премьер, а также министр иностранных дел, экономики, культуры, здравоохранения...

Конечно, обстановка случается разная: бывает правительство меньшинства, иногда портфель премьер-министра или важного ведомства достается не получившей большинства входящей в коалицию партии. Однако правила игры, принципы формирования кабинета, назначений в общих чертах известны. Политические игры могут быть запутанными, но расчеты обычно просты. Первый приходящий на ум пример: после объявления результата выборов в Бундестаг никто не сомневался, кто сформирует правительство, кто станет очередным канцлером Германии (или, вернее, останется в этом кресле). В то же время в Европейском союзе... Ну что же, в Европейском союзе немного другие порядки.

Кто президент?...

На недавних выборах в Европарламент решительную победу одержала Европейская народная партия. По демократическим принципам ей полагался пост председателя. Однако через два с половиной года Ежи Бузек (Jerzy Buzek) передаст его Мартину Шульцу (Martin Schulz), партия которого потерпела в июне болезненное поражение.

Может оказаться (и эта перспектива вполне реальна), что в 2012 году, когда Лиссабонский договор уже вступит в силу, первую скрипку в ЕС будут играть: в качестве председателя Совета Европы (обычно называемого президентом ЕС) − лейборист Тони Блэр (Tony Blair) или социалист Филипе Гонсалес (Felipe Gonzalez), а в качестве председателя парламента − социалист Мартин Шульц.

Блэр, Гонсалес и Шульц − это, безусловно, опытные и компетентные политики. Проблема в том, что через три года в большинстве европейских государств (эта перспектива также вполне реальна) у власти могут оказаться партии правой и правоцентристской ориентации. В важнейших странах ЕС: в Германии, Франции, Италии, Великобритании (после победы тори в мае следующего года), Испании (после возможного поражения премьера Сапатеро (Zapatero)), а также в Польше и Чехии у власти будут люди, имеющие с левыми мало (или не имеющие вовсе ничего) общего.

Образуется парадоксальная ситуация: 60% жителей Старого континента отдадут свой голос на выборах в своих странах за правых, но все равно осуществлять власть будет несколько политиков левой ориентации, которых невозможно отставить.

Элементарная вежливость требует добавить, что обратная конфигурация тоже должна вызывать беспокойство.

Разумеется, президентом ЕС может стать кто-то другой, например, Жан-Клод Юнкер (Jean-Claude Juncker) − христианский демократ, премьер-министр Люксембурга с 14 летним стажем, также принадлежащий к узкому кругу фаворитов в этой гонке. В таком случае главой Евросоюза станет политик, формально принадлежащий к правоцентристам, но известный только люксембуржцам, брюссельским элитам и горстке европейских журналистов. Он стал бы, видимо, первым в истории президентом, имя которого не сможет назвать 99% находящихся под его управлением граждан.

Председатель Европейского совета должен был быть назначен в конце октября на брюссельском саммите в ходе переговоров лидеров стран-членов ЕС. Церемонию испортил Вацлав Клаус (Vaclav Klaus), который до сих пор не подписал Лиссабонский договор. Значит, имя президента ЕС мы узнаем с опозданием.

'Все станет ясно по ходу дела'

Процедура избрания на этот пост не вполне ясна, неизвестно даже какие прерогативы получит председатель Совета. Когда парижская газета "Le Figaro" спросила Николя Саркози (Nicolas Sarkozy), является ли подходящим кандидатом Тони Блэр, французский лидер заявил: "Говорить об этом слишком рано. Мы будем дискутировать на эту тему. Существует две концепции: президент Евросоюза будет сильным и харизматичным лидером или только политиком, организующим работу ЕС и помогающим в достижении взаимопонимания".

О "ясности" ситуации лучше всего свидетельствуют два заявления Жозе Мануэля Баррозу (José Manuel Barroso) почти двухнедельной давности. 7 октября на заседании европейского парламента он сказал, что "Европейская Комиссия никогда не одобрит идею, что председатель Совета Европы автоматически станет президентом Европы" и отметил, что его полномочия должны быть ограничены. Два дня спустя тот же самый Баррозу заявил, что "будущий председатель Совета Европы должен оказывать решительное сопротивление национальным правительствам, желающим реализовать в рамках ЕС собственные интересы".

"Все станет ясно по ходу дела", − говорят лидеры Евросоюза. "Как-нибудь утрясется, многое зависит от личности президента", − твердят они. Непросто найти на свете такую страну, где конституционная роль главы государства определяется в зависимости от характера конкретного политика. Зато есть несколько стран, где характер лидера определяет правовые рамки его деятельности: Зимбабве, например.

Решение по вопросу назначения должно стать эффектом пресловутого консенсуса, то есть высшей формы демократии в Евросоюзе. Имя президента, скорее всего, будет объявлено на пресс-конференции после одного из саммитов ЕС. Нужно признать, что Владимир Путин, совершая помазание своего преемника, Дмитрия Медведева, был чуть более тонок.

Семимильный шаг

Кулуарные беседы о том, кто займет важнейшие посты в новой "лиссабонской" структуре власти, окажутся вне контроля избирателей: не будет телевизионных трансляций или стенограмм. Что хуже, также наверняка не будет и пытливых вопросов журналистов, поскольку "Евросоюз должен двигаться вперед". Интересно, как бы выглядели закулисные переговоры Ангелы Меркель (Angela Merkel) и Николя Саркози в сравнении со знаменитыми "торгами" Ренаты Бегер (Renata Beger) и Адама Липиньского (Adam Lipiński) в отеле польского Сейма на улице Вейской, которые одна из польских газет назвала "темной операцией, будто бы взятой из мира гангстеров (...), невиданной политической коррупцией (...), демонстрацией отвратительного цинизма".

Перед вторым референдумом в Ирландии многие комментаторы сокрушались, что судьбы полумиллиарда европейцев отданы в руки всего лишь 3 миллионов жителей Зеленого острова. Однако если бы им не дали такой возможности, решение о будущем Европы принимало бы... всего лишь 10 тысяч парламентариев из стран-членов ЕС.

Очередным семимильным шагом на пути к "усилению роли граждан в жизни Евросюза" будет назначение председателя Совета Европы двадцатью семью президентами и главами правительств, а в действительности, всего лишь десятком важнейших политиков ЕС.

Есть крылатые выражения, которые кажутся избитыми, но очарованию которых сложно не поддаться. Чем отличается демократия от "евродемократии"? Тем же, что стул от электрического стула.