Почему Россия так успешно продвигает свои стратегические интересы в Европе? Я нашел ответ в марте этого года. В великолепной, украшенной золотом резиденции российского министра иностранных дел произошла следующая сцена. С одной стороны стола Сергей Лавров с просто каменным выражением лица, с другой стороны – делегация Евросоюза: представитель еще председательствующей в ЕС Чехии Карл Шварценберг (Karel Schwarzenberg), его шведский коллега Билдт (Bildt), комиссар ЕС по внешним связям Ферреро-Вальднер (Ferrero Waldner) и высокий представитель ЕС по вопросам внешней политики Солана (Solana).

Программа: отношение к недавней войне в Грузии, политика безопасности (американский радар) и дальнейшее сотрудничество Евросоюза и России. Лавров говорил ясно: в оккупации Грузии нет ничего предосудительного; мы против радара, так как он задевает нашу «сферу влияния»; мы открыты для сотрудничества с каждой страной-членом ЕС. Представители европейской группки, наоборот, все время не давали друг другу говорить – каждый хотел сказать, как можно больше. Это было бы еще не так страшно, ведь каждый из нас иногда хочет блеснуть…  Проблема была в том, что каждый оратор говорил о своем и по-своему - один считал войну недопустимой, второй понимал позицию русских, а точка зрения третьего была где-то посередине между мнением первого и второго. Это можно еще долго описывать.

Российский корреспондент The Economist Эдвард Лукас (Edward Lucas) в своей книге «Новая холодная война» пишет, что русские понимают силу и ясные слова. Чем разрозненнее и неоднозначнее позиция Европы, тем легче русским управлять ситуацией и натравливать европейцев друг на друга. При этом Кремль еще и удачно продвигает свою политику, которая, кстати сказать, часто прямо угрожает прозападной ориентации Чехии. До сих пор самый выдающийся проект Европы, Европейский союз, в этом отношении с самого начала был в невыгодном положении. ЕС складывается из государств с различными интересами, и вместо того, чтобы идти на компромисс, страны часто, наоборот, продвигают собственные интересы (например, Италия или Германия в энергетике). В итоге все становятся слабее, и страны типа России могут позволить себе нападения «а-ля Грузия», и морщины из-за этого у них едва ли прибавятся.

Пока у Европы не было шанса избавиться от этой свой неполноценности. Если теперь Евросоюз выберет сильного, общего президента, мы, в конце концов, сможем стать ярким игроком на мировой сцене. Выбор у нас небольшой –серьезно говорить по сути можно только о Тони Блэре (Tony Blair). Это заметный, решительный человек, он не боится принимать непопулярные решения, его даже знают в коридорах американского МИДа. В выборе подходящего кандидата Чехия не будет играть главную роль. Но у нас есть возможность присоединиться к тем, кто будет голосовать именно за Блэра, и этим увеличить его шансы на победу. Хотя ради того, что в следующий раз, когда Европа поедет в Кремль, напротив местных правителей будет сидеть человек той же весовой категории, а не мешок блох.