И хотя сейчас уже другие времена, главный представитель Кремля в Братиславе и Праге, еще и подписывающий новые договоры, - это по-прежнему повод для очень неприятных мыслей. Или, по крайней мере, для очень смешанных чувств. Это касается и (пост)пасхальной миссии Дмитрия Медведева.

Россия - однозначно великая и влиятельная страна, «скрывающая в своих недрах все элементы таблицы Менделеева» (Чарногурский, (Čarnogurský). Так что надо строить отношения. После агентурно-пропагандистской подготовки к встрече (видеомост «Медведев приносит динамику России» и прочее), которая не чуть-чуть, а очень хорошо напомнила братское прошлое, в прессе начались дебаты, которые в этой газете недавно вел Мирослав Лайчак (Miroslav Lajčák) вместе с бывшим советником партии «Словацкая демократическая и христианская уния» Йежовицем (SDKÚ, Ježovicа).

Он посчитал, что «за четыре года мы не приняли ни германского канцлера, ни британского премьера, Фицо (Fico) ни разу не вел переговоры с президентом США» (P.S. – актуально до завтрашнего дня), но за это же время Фицо успел трижды посетить Москву.

65-я годовщина освобождения Братиславы, конечно, хороший повод для церемонии возложения венков и даже для общих заявлений относительно прошлого, заявлений с  аккуратным и выдержанным содержанием…

Но Йежовица умолчал о том, что на 63-й годовщине Фицо встречал Зубкова. Да, тогда извинения прозвучали, только не от российского премьера за оккупацию, а от Фицо за словацких журналистов, которые не были достаточно ангажированы для информирования о встрече.

Медведев – глава великой державы, но пока у власти был «союз» партий Smer-SNS-HZDS, политические и экономические связи с Российской Федерацией стали настолько крепче, что смотреть на этот визит под другим углом может разве что только слепой.

Если учесть встряски в Евросоюзе, вопросы, повисшие над  НАТО, и энергетическую зависимость, можно констатировать, что бег навстречу кремлевской доктрине: «Словакия – наш привилегированный и ключевой партнер в Восточной Европе» (Нечаев,  директор департамента российского МИДа), который демонстрируют наши власти, подрывает основные геополитические и цивилизационные устои, согласно которым ровно шесть лет живет наша страна. Наивно полагая, что история со вступлением в Евросоюз и НАТО закрылась.

Тот факт, что Фицо в первый раз встретится с Обамой именно в Праге, да еще и в присутствии премьеров стран Центральной Европы, говорит о том, что определенный риск действительно существует. Президент США даже не скрывает того, что двусторонние встречи проводятся для того, чтобы искоренить страхи, что новый «безъядерный» договор с Россией куплен за счет серии уступок.

Но факт остается фактом: компромиссы, которые открыли Обаме дорогу в Прагу во второй раз, означают усиление российского влияния особенно в тех областях, которые Кремль когда-то назвал «ближним зарубежьем».

Неизвестно, в результате каких тайных переговоров дипломаты двух стран пришли, наконец, к такому важному событию, но ощущение того, что уже 20 лет проатлантическая Прага в результате подписания заработает имидж нейтральной Вены, Женевы или Хельсинки, весьма навязчиво.

Ведь Сергей Лавров уже давно высказал чешскому министру Шварценбергу (Schwarzenberg), что «Чешская Республика – это часть Восточной Европы». Страшно подумать, частью чего русские считают Словакию. Тем более с такой властью.