За две недели до трагической субботней авиакатастрофы высшее военное командование Польши получило личные приглашения от президента Леха Качиньского отправиться вместе с ним на запад России для участия в памятной церемонии, посвященной годовщине сталинской расправы над польской интеллигенцией и офицерами.

Как говорят посвященные, поскольку приглашение пришло от главнокомандующего, генералы и адмирал не могли от него отказаться – да и не хотели. А поскольку это было также приглашение от президента, а не от министерства обороны, и рейс был гражданский, а не военный, полет проходил без соблюдения правил, разработанных два года тому назад после авиакатастрофы, унесшей жизни ряда высокопоставленных военачальников. Правилами устанавливалось, сколько и какие старшие военные офицеры могут лететь на одном самолете.

Результат оказался трагическим. Когда в субботу упал президентский Ту-154, среди 96 погибших оказались все шесть командующих видами и родами войск Польши, а также три высокопоставленных руководителя из министерства обороны и службы безопасности.

Никто из официальных лиц, давших интервью  для этой статьи, не обвинял в смерти погибших военнослужащих покойного президента. По их словам, они не в курсе, обсуждали ли военачальники вопрос о соблюдении установленных правил о полетах на одном самолете.

Однако вырисовывается следующая картина: президент решил организовать знаковое и публичное мероприятие, которое не дала ему провести Россия несколько недель назад, когда Москва отклонила его просьбу о посещении совместной российско-польской памятной церемонии.

4 февраля премьер-министр России Владимир Путин предложил своему польскому коллеге и политическому сопернику Качиньского Дональду Туску сделать в этом году памятную церемонию в Катыни совместным мероприятием. Многие расценили это как прорыв в двусторонних отношениях между двумя давними врагами.

На следующий день Качиньский предложил России, чтобы на этой церемонии также присутствовали президенты двух стран. Когда Москва отклонила это предложение, состоялись длительные переговоры. В результате решили, что будет две памятных церемонии: одна 7 апреля для премьер-министров, и одно всепольское официальное мероприятие в день годовщины 10 апреля, на котором должен был присутствовать Качиньский.

"Присутствие всех этих важных людей должно было подчеркнуть общенациональный характер данного мероприятия" 10 апреля, в день памяти погибших в Катыни, заявил Ян Олдаковский (Jan Oldakowski), директор музея Варшавского восстания и сторонник Качиньского, который создал этот музей. Олдаковский тоже должен был лететь этим рейсом, но в четверг его попросили уступить свое место кому-то другому.

Поскольку осенью Качиньскому предстояли перевыборы, это событие должно было стать для него предвыборной платформой, с которой он мог заявить об объединяющей Польшу исторической трагедии. Президентская канцелярия от комментариев отказалась.

Военные представители и аналитики отмечают, что гибель высших военачальников вряд ли серьезно повлияет на боеспособность польской армии как в Афганистане, так и в других местах. "Эти парни стратеги, они принимают важные окончательные решения, но не занимаются повседневным руководством в войсках. Это делают их начальники штабов", - заявил военный консультант и бывший офицер британской армии Чарльз Хейман (Charles Heyman).

Однако по словам польских военачальников и американских дипломатов из числа работавших с погибшими в авиакатастрофе, это невосполнимая утрата на многие годы. Это удар не только по Польше, но и по Организации Североатлантического Договора, а также по США. Это было первое поколение высшего военного командования Польши, получившего образование в западных, главным образом, в американских военных академиях, и имевшего опыт совместных боевых действий с американскими войсками в Ираке и Афганистане.

Отвечая на вопрос о том, существует ли новое пополнение из столь же опытных и инициативных офицеров, готовых прийти на смену погибшим, заместитель министра обороны Марсин Идзик (Marcin Idzik) сказал: "Мы потеряли наших лучших солдат. Польские вооруженные силы боеготовы, но это другие вооруженные силы".

По словам Идзика, поскольку приглашения рассылались военачальникам напрямую из президентской канцелярии, правила, в соответствии с которыми каждого летящего этим рейсом военного должен был утверждать начальник генерального штаба Франтишек Гонгор (Franciszek Gagor), тоже погибший в катастрофе, там не применялись.

"Это был не военный рейс, - заявил Идзик, - будь это военный рейс, я думаю, такого бы не произошло".

В 2008 году в результате  крушения самолета в Польше погиб командующий ВВС страны и его заместитель. Этот случай заставил принять новые правила, в соответствии с  которыми командующим видами вооруженных сил и родами войск запрещается лететь одним самолетом со своими заместителями; а если на одном военном борту находится более 10 военнослужащих, то их список должен утверждать начальник генерального штаба. К гражданским рейсам эти правила неприменимы.

Министерство обороны сообщило о 13 погибших военных в дополнение к членам экипажа. Первая задача, которую исполняющий обязанности президента Польши поставил на этой неделе вновь назначенному главе аппарата национальной безопасности, состояла в пересмотре правил в отношении совместных полетов и поездок военнослужащих.

Нескольким из погибших генералов было чуть меньше или чуть больше пятидесяти лет, и они получили свои должности вместо более старших офицеров, воспитанных в советских традициях. Эта группа военнослужащих хотела создать современные и боеспособные вооруженные силы по американскому образцу – и отчасти уже достигла этой цели. По словам военных представителей и дипломатов, они стремились превратить вооруженные силы Польши в одну из самых активных и надежных армий НАТО. Эти люди считали Ирак и Афганистан тем горнилом, через которое должны пройти польские военные в рамках такой перестройки.

"Примерно 40 процентов польских военнослужащих служили в Ираке или Афганистане. Они видели в этом возможность для создания высокопрофессиональных вооруженных сил", - заявил посол США в Польше Ли Файнстайн (Lee Feinstein), знавший всех погибших военачальников.

Качиньский активно и решительно выступал за развитие связей Польши с НАТО и США. Это была одна из причин его сложных взаимоотношений с Москвой.

Генерал Гонгор был основным кандидатом на пост председателя военного комитета НАТО. Этот пост – военный эквивалент должности генерального секретаря НАТО, сообщают американские дипломаты.

Начальник оперативного командования польской армии генерал-лейтенант Бронислав Квятковский (Bronislaw Kwiatkowski), который должен был уйти 5 мая в отставку, два года прослужил в Ираке, командуя польским сектором, обучая иракских солдат и работая советником в министерстве обороны Ирака.

Харизматичный командующий сухопутными войсками генерал-майор Тадеуш Бук (Tadeusz Buk) командовал польским контингентом в Ираке и Афганистане. У него была привычка крепко обнимать собеседников и делать резкие высказывания на английском с сильным акцентом. Выступая на обеде после ознакомления с совместной программой боевой подготовки американских и польских военнослужащих в Афганистане, генерал Бук закончил свою речь словами: "Спасибо тебе, Америка! Спасибо тебе, Америка! Спасибо тебе, Америка!" Об этом рассказали люди, присутствовавшие там.

Свой материал для статьи предоставила Марыня Крук (Marynia Kruk).