Это особый вид трагедии для государства, когда его лидер погибает в результате исключительного события, как это было в случае убийства Джона Кеннеди. Совсем другое дело потерять тысячи граждан в результате действий военного характера, как это было при нападениях 11 сентября 2001 года. Однако крушение самолета 10 апреля 2010 года, которое привело к гибели девяноста четырех представителей польской политической элиты в лесу около аэропорта Смоленска в России, следует отнести к трагедии совершенно иного порядка.

Это событие, история которого началась в апреле 1940 года - спустя всего несколько месяцев после двойной агрессии против Польши, предпринятой нацистскими и советскими вооруженными силами. Сотрудники советской секретной службы расстреляли около 22 000 польских офицеров и представителей интеллигенции в катынском лесу недалеко от Смоленска. В течение многих лет правда о том, что произошло, скрывалась, а в совершении преступлений обвиняли нацистов. Пятьдесят лет поляки вынуждены были жить с двойной болью, пока Михаил Горбачев не признал в 1990 году ответственность НКВД за эти преступления. Это было знание о зверской расправе, которая лишила нацию ее образованной элиты, и к этому добавлялось еще продолжавшееся долгое время  нежелание властей назвать истинных преступников (в этом постыдным образом принимали участие и западные государства). Даже после заявление Горбачева осталось много вопросов относительно ответственности и справедливости.

Поляки, летевшие в Катынь, включая президента Польши Леха Качиньского и его супругу Марию, должны были принять участие в церемонии, посвященной 70-летней годовщине кровавой расправы. Это должно было стать актом поминовения и исцеления, частью постепенного, но заметного процесса, ведущего к конечному решению этого вопроса. Вместо этого памятные мероприятия завершились почти немыслимой трагедией для Польши.

Вся Польша потрясена тяжестью этой катастрофы. Все поляки, независимо от политических различий, разрывавших общество в течение последних двух демократических десятилетий, объединились в глубокой скорби.

Смоленский туман

Однако после того, как прошел первичный шок, все в частных беседах стали задавать неизбежный вопрос: каковы причины катастрофы, обезглавившей польское государство?

Насколько можно судить, особых проблем с самолетом не было. Действительно, российский Ту-154 был старше, чем сравнимые с ним самолеты фирм Boeing  или Airbus, и он находился в отряде правительственных машин с 1972 года. Однако за ним тщательно ухаживали, и он был в хорошем состоянии.

Кроме того, военный аэродром в Смоленске, который открывают только для особых случаев, смог обеспечить надежную посадку польского премьер-министра Дональда Туска 7 апреля 2010 года, прилетевшего для участия в совместной со своим российским коллегой Владимиром Путиным церемонии, представлявшей собой трогательный и символичный шаг на пути к российско-польскому примирению. Однако аэропорт не был оснащен системой посадки по приборам (ILC),  позволяющей самолетам садиться в таком тумане, который образовался в окрестностях Смоленска во время прибытия самолета.

Возможно,  именно эти технические и погодные условия сыграли свою роль в произошедшей катастрофе, однако они не могли быть главной причиной. Здесь в своих рассуждениях мы обращаемся к более человеческим составляющим этого несчастья. К их числу можно отнести предположение о том, что Лех Качиньский очень хотел принять участие в этой церемонии, учитывая то обстоятельство, что его главный политический соперник Дональд Туск уже участвовал в важном событии в Катыни за три дня до этого. Все это могло привести к недооценке вопросов безопасности во время полета.

Здесь важно отметить, что поездка президента Качиньского не была официальным президентским визитом в Россию. Это было чисто польское мероприятие, посвященное национальной годовщине трагических событий, которые просто отмечались на российской территории. Соглашение о характере визита было достигнуто после нескольких месяцев  настоятельных просьб со стороны польского президента, и в конечном итоге его сопровождала большая группа, состоявшая из уважаемых людей. Это были члены Сейма (парламента), руководство генерального штаба, министры, дипломаты и известные общественные деятели.

Был уже и возможный прецедент, который произошел 12 августа 2008 года – на шестой (и как оказалось, последний) день отвратительной  российско-грузинской войны. Вместе с президентами Латвии, Литвы, Эстонии и Украины Лех Качиньский, чьи внешнеполитические взгляды характеризуются подозрительностью и враждебностью в отношении России, полетел в Тбилиси для того, чтобы поддержать Михаила Саакашвили. В тот раз он потребовал, чтобы пилот проигнорировал опасность, связанную с обстрелами со стороны российских войск, и посадил самолет непосредственно в Тбилиси.  Пилот отказался это сделать и взял курс на Азербайджан. Возник спор, но пилот не уступил.

В условиях густого тумана 10 апреля 2010 года направление польского самолета в Москву или в Минск (Белоруссия) было бы разумным шагом, но это означало бы слишком позднее прибытие на запланированную церемонию. Однако в настоящее время любые спекуляции относительно того, что на пилота оказывалось давление и от него требовали игнорировать указание не совершать посадку в Смоленске, остаются спекуляциями. Можно только надеяться на то, что содержание «черных ящиков»  позволит установить истину.

Польская траектория

Острота этого момента в польской истории  подчеркивается как репутацией летчиков, так и похожим на эту трагедию эпизодом. Польские пилоты из прославленной 303 дивизии британских королевских ВВС заслужили большое уважение за свои действия во время налетов германского Люфтваффе во ходе важнейшей воздушной битвы за Британию в 1940 году. Не случайно появилась расхожая  фраза о том, что польские пилоты настолько хороши, что могут летать даже на амбарной двери.  Возможно этот образ появился после инцидента, произошедшего в декабре 2003 года, когда смелый и опытный летчик во время крушения вертолета сумел сохранить жизнь бывшего премьер-министра Польши Лешека Миллера (Leszek Miller).

Однако 23 января 2008 года крушение надежного военного самолета испанского поизводства (CASA C-295M) при подлете к авиабазе, расположенной на северо-востоке Польши в городе Мирославец, закончилось тем, что польское государство постигла страшная утрата. Все двадцать человек, находившиеся на борту этой машины, погибли - четыре члена экипажа и шестнадцать высокопоставленных офицеров польских военно-воздушных сил (они возвращались с конференции, посвященной безопасности воздушных полетов).

Следует сделать вывод о том, что польские официальные лица не усвоили урок недавней трагедии. Действительно, есть основания для того, чтобы говорить о крайней безответственности, связанной с этим злополучным полетом. В одном самолете находилось большое количество высокопоставленных чиновников, что было слишком рискованно. Кроме того, были нарушены протокольные правила, согласно которым президент не должен отправляться в поездки вместе лицами, занимающими высокие посты в государстве.

Цена демократии

Есть и еще кое-что. Польские политики, как это делают их коллеги в наиболее демократических странах, смертельно боятся  прессы и оппозиции. В течение многих лет некоторые из них что-то там невнятно говорили о необходимости  обновления правительственного парка самолетов. Однако никакого решения на этот счет не было принято, и все боялись того, что начнутся разговоры  о государственных чиновниках, позволяющих себе роскошь иметь новые самолеты за счет обедневших налогоплательщиков. Однако ведущие представители всего политического спектра не испытали никаких проблем, когда было потрачено более 1 миллиарда долларов на закупку сорока восьми истребителей F-16. Объяснялось это тем, что такая покупка будет рассматриваться как забота о безопасности страны. Эти самолеты, несмотря на все их новейшее оборудование, остаются в Польше на аэродромах и по большей части они бесполезны. Но польские политики не посмели истратить небольшую часть из этой суммы на безопасную транспортировку своего правительства.

После случившейся катастрофы особенно ясно проявилось то, с каким глубоким участием российские люди переживали эту польскую трагедию. Это не помешало небольшому количеству польских комментаторов на сайтах в Интернете выдвинуть ожидаемую версию о том, что все это было подстроено Кремлем. Конспиративные теории, судя по всему, представляют собой постоянную характеристику нашей жизни, и они явно не способствуют улучшению польско-российских отношений.

Мы разделяем скорбь в связи с этими трагическими событиями. Однако мы возмущены тем, что демократическое государство смогло причинить себе такой ущерб из-за безответственности или безрассудности своих собственных чиновников.