Польские следователи предостерегают от высказывания предположений о причинах крушения самолёта Ту-154 10 апреля в России, отличающиеся от заявлений российской стороны, сделанных на прошлой неделе, о том, что вероятной причиной катастрофы была ошибка пилота.   

На состоявшейся во вторник пресс-конференции Генеральный прокурор Анджей Серемет (Andrzej Seremet) и другие польские официальные лица, участвующие в расследовании катастрофы, заявили, что для заключения о причине аварии потребуются, вероятно, недели или даже месяцы. Они также сообщили, что польские и российские следователи будут работать над анализом катастрофы независимо друг от друга. Расследования авиакатастроф всегда представляют собой сложную задачу, занимающую много времени, отметили эксперты.

В ходе катастрофы погибло девяносто шесть человек, в том числе президент Польши Лех Качиньский и всё командование вооружёнными силами Польши. Самолёт потерпел аварию в тумане, подлетая к смоленскому аэропорту на западе России, куда его пассажиры следовали для участия в памятной церемонии, посвященной годовщине массовой расправы над 22 тысячами польских офицеров и представителей интеллигенции, происшедшей в Катыни в 1940 году.

Во вторник польские официальные лица заявили, что процесс расследования затянулся, поскольку все улики находятся не в юрисдикции Польши. Как сообщил один из следователей, польским экспертам приходится ждать, пока Москва обработает данные, прежде чем они смогут получить к ним доступ.

Польские официальные лица тепло отозвались о готовности к сотрудничеству со стороны российских следователей и не высказали никаких критических замечаний. Однако реакция в некоторых средствах массовой информации Польши была другой. Польские СМИ немедленно принялись обсуждать вопрос, не задерживает ли Россия процесс расследования намеренно, и подчеркнули, что двойное расследование способно вызвать напряжение между Варшавой и Москвой, историческими соперниками, которых пока что происшедшая трагедия только сблизила.

«На настоящей стадии рассматриваются все версии причины авиакатастрофы. Ни одна среди них пока не является ведущей, ни одна не отбрасывается», - заявил полковник Збигнев Дроздовский (Zbigniew Drozdowski), член комиссии при польском министерстве обороны, занимающейся расследованием авиакатастроф.

Российские следователи не сделали никакого официального заключения, но отметили, что наиболее вероятной причиной является ошибка летчика, и заявили, что на сегодня нет никаких данных в пользу технической неисправности. 

По заявлению польской прокуратуры, прослушивание чёрного ящика показало, что люди на борту самолёта перед катастрофой знали, что должны погибнуть. В интервью в форме вопросов и ответов, опубликованном в газете Gazeta Wyborcza, представитель главного военного прокурора Польши заявил, что следователи столкнулись с трудностями в идентификации голосов, звучавших в кабине самолета, и в синхронизации этой записи с записями черного ящика, регистрировавшего технические операции на самолёте.

На вопрос, слышны ли на записи голоса, обращённые к пилотам из пассажирского отсека, представитель Главной военной прокуратуры, полковник Збигнев Жепа (Zbigniew Rzepa), заявил, что этого нельзя исключить, учитывая, что голоса пока не идентифицированы.

Первоначальное акцент на версии ошибки пилота привел к тому, что в польских средствах массовой информации получило широкое распространение предположение о том, что президент Качиньский, возможно, оказывал на пилота давление, вынуждая его приземлиться, или что пилот, капитан военно-воздушных сил Польши, решил приземлить самолёт несмотря на предупреждения диспетчера об отклонении от курса.

Однако, по свидетельствам коллег, летавших с Аркадиушем Протасюком,  такое поведение было бы совсем не похоже на капитана, «очень хладнокровного» и опытного пилота, как заявил в интервью один из его командиров, лейтенант-полковник Ричард Рачинский (Ryszard Raczynski), командующий 36-м специальным транспортным авиационным полком.

По мнению полковника Рачинского, это стандартная процедура, когда аэропорт не закрыт, но диспетчерский пункт рекомендует отклонение от курса, чтобы пилот сделал один заход на посадочную полосу непосредственно ниже уровня облаков, для проверки условий. По утверждениям российских следователей, Туполев сделал на посадочную полосу в Смоленске всего один заход.

По данным российской компании, выполнявшей капремонт Туполева в декабре, самолёт был оснащен системой, которая должна была предупредить пилотов об опасном приближении к земле. Неясно, почему это оборудование не предупредило катастрофу.

По словам полковника Рачинского, капитан Протасюк имел опыт полётов на самолётах Як-40, небольших пассажирских лайнерах российского производства. К моменту вылета из Варшавы президентского Ту-154 10 апреля у капитана Протасюка за спиной было 2 937 часов полётного времени, заметил полковник.

Как утверждает Рачинский, капитан Протасюк хорошо знал смоленский аэропорт. 7 апреля Протасюк был вторым пилотом на самолёте, доставившем делегацию польского премьер-министра в Смоленск, для участия в предыдущих памятных мероприятиях в Катыни. Российский военный аэропорт не имел точной системы-путеводителя, помогающей самолётам приземлиться – хотя когда-то в прошлом такая система была, заметил Рачинский. По словам полковника, Туполев был оснащен второсортной (из трёх существующих степеней качества) системой посадки по приборам, требующей для безопасного приземления видимости 300 метров. 

На вопрос, принял ли бы он в подобной ситуации решение приземлиться, его коллега, капитан Гжегож Петручук (Grzegorz Pietruczuk), вызвавший в 2008 году гнев президента Качиньского своим отказом приземлить президентский самолет в Тбилиси во время короткой войны Грузии с Россией, заявил, что не знает.

«Меня в кабине не было, - заявил капитан Петручук. – Информация осталась в их головах». 

В написании статьи приняли участие Дэниэл Майклз (Daniel Michaels) в Нью-Йорке и Грегори Л.Уайт (Gregory L. White) в Москве.