Уважаемый пан редактор,

Я абсолютно согласен с Вашей точкой зрения. Я внимательно прочитал выступление пана Питхарта (Pithart). Я думаю, он один из немногих здравомыслящих политиков. Его объективная трактовка нашей современной истории должна быть неизменной основой изучения истории в школах, пишет Вильям Зук (Vilém Zuk).

Из статьи редактора Яна Чулика (Jan Čulík):

«Чешский Сенат в среду сделал из себя посмешище, приняв закон об антикоммунистическом сопротивлении. Обществу просто сказали, несмотря на действительность, что коммунистическое сопротивление существовало и его надо восхвалять. Точно так же Сенат мог проголосовать за то, что река Влтава течет из Праги к Чешскому Крумлову. Боюсь, в действительности это мало что изменит. (…) Правда определяется не голосованием. Лучше всего – тщательным и длительным, непредвзятым, научным изучением, но и такое изучение открыто субъективным интерпретациям».

Из выступления сенатора  Петра Питхарта  перед принятием закона:
Это действительно так просто, поднять руку и таким образом принять решение о том, что, например, с 1945 по 1948 год у нас была или не была демократия? Что такое и было ли антикоммунистическое сопротивление, а что такое антикоммунистическое отвращение? Эта легкость должна настораживать. (…) Прошлое не должно быть часть современности, тем более избранных в данный момент политиков. Я думаю, что, по крайней мере, в демократических режимах, в правовых государствах этого не должно быть. Если допустить это, история будет переписываться, снова и снова, в обязательном порядке, по закону, после каждых выборов. (…) Я думаю, что нет необходимости принимать закон, котрый в результате принесет больше проблем, а не решений. (…) Об оценке прошлого не должны приниматься законы. Прошлое – это то, что в наших головах. Там решается, как относиться к прошлому. И нигде больше. И точно не в канцеляриях и комиссиях, которые организуют нынешние законодатели.

Еще у меня есть один личный вопрос по применению только что принятого закона непосредственно ко мне:

В Коммунистическую партию я как солдат (десантник-доброволец, что само по себе уже свидетельствует о моем обработанном идеологией мозге) вступил в 1963 году. После первого съезда я, конечно, понял, что не надо было этого делать. Но всю правду я узнал после января 1968 года и поэтому в апреле 1968 года я положил на стол партбилет и отказался погашать долг по членским взносам.

Официально меня исключили из партии в ноябре 1968 года. Им для этого понадобилось полгода, так как  меня (а я был токарем, учащийся рабочий кадр) переубеждали, чтобы я остался членом партии, аргумент был такой: «Когда Дубчек потерпит поражение, мы уйдем вместе с тобой». Я настаивал на своем и на Программе мероприятий партии доказывал им, что партия в принципе не реформируема.

Результатом моих переговоров стало то, что после окончания обучения меня дискриминировали, ограничив в профессиональной деятельности, и дважды партийные органы мне запрещали (не рекомендовали – так точнее) идти учиться в ВУЗ.

Все это было с 1971 по 1980 год. Но было такое время, я возмущался и с надеждой ждал, что, наверное, я дождусь каких-то перемен. Что происходило дальше, я комментировать не буду. Я пишу Вам и спрашиваю, как, согласно только что принятому закону, я должен оценивать свою жизнь.

Я сегодня «старая структура» (67 лет), или я жертва тоталитарного режима, я противник тоталитарного режима, я коллаборационист (я еще был функционером Союза чехословацко-советской дружбы, а русофилом я остаюсь до сих пор) или я борец с  тоталитарно-коммунистическим режимом (я все еще противник тоталитарных режимов)?

Не думайте, что я такой же псих, как те сенаторы, которые по большей части учились «за деньги рабочих» и теперь отважно сражаются с коммунизмом, но  с легкой иронией я спрашиваю: кто я? Я должен краснеть или просить (у Тополанека) орден?

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.