Когда ФИФА, приняв во внимание критическое освещение своей деятельности в британских средствах массовой информации, предоставила право на проведение ЧМ по футболу России, сотрудники редакций испытали чувство гордости.

Если такой человек как Джулиан Ассанж (Julian Assange) должен был оказаться в тюрьме, то судьба занесла его в очень даже подходящую для этого страну – в Англию. Дело в том, что свобода прессы - это не только важнейшая тема современности, но она уже давно является центральной для истории формирования менталитета жителей этого острова. И многое в современной ситуации становится понятным в контексте этой истории. Разумеется, направленный Швецией запрос об экстрадиции не связан в первую очередь с WikiLeaks. Но когда нам говорят об Ассанже, то мы не думаем об обвинениях по поводу якобы имевших место сексуальных преступлениях, мы думаем только о публикации конфиденциальной информации под девизом «freedom of information» (англ.: свобода информации – прим. перев.). Об этом ведутся споры, в этом суть. Все становится более понятным в свете английского опыта.

За несколько дней до ареста Ассанжа свобода прессы уже находилась в центре внимания британцев, хотя и в другом контексте – при решении вопроса о месте проведения чемпионата мира по футболу 2018 года. Международная футбольная федерация ФИФА приняла решение против Англии и в пользу России. В Цюрихе настроение было в высшей степени антибританским, так как в последнее время Sunday Times и BBC выступили с очень серьезными обвинениями по поводу якобы существующей в ФИФА коррупции, а BBC сделала это всего за три дня до проведения голосования в Цюрихе. Можно ли представить себе организацию, которая бы решила отблагодарить за такое недружелюбное поведение и предоставить престижное право на проведение чемпионата мира именно той стране, откуда и исходят подобного рода обвинения? В таком случае президент Обама должен был бы сразу наградить Ассанжа как героя, защищающего свободу слова…

Английская ассоциация футбола прямо обвинила BBC в «непатриотичном» поведении, так как эта корпорация незадолго до принятия решения в Цюрихе своими жестким обвинениями в коррупции, выдвинутыми против ФИФА, лишила шансов на победу английскую заявку на проведение чемпионата мира 2018 года.

Но все зря. «Рептилии британской журналистики», как гордо называет их Саймон Дженкинс (Simon Jenkins) из газеты Guardian, не позволили себя обуздать. В последнее время такая позиция стала характерной для журналистики всех свободных обществ. Проиграть в Цюрихе, отстояв при этом независимость прессы, - это, по сути, большая честь, написал Дженкинс. И именно так одна рептилия относится к другой, Джулиан Ассанж к культуре непослушания по отношению к власти и ее призывам к «большей ответственности» и даже к «патриотизму».

Англия – это как раз характерный пример современного «бича», как часто с определенной долей осуждения называют средства массовой информации. Кто только не вспомнит о cause célèbre (франц.: громкое дело – прим. перев.) лета 1999 года, когда газета Sunday Times направила известного своими выпадами журналиста А. А. Джилла (A.A. Gill) в Берлин, Веймар и Бухенвальд для того, чтобы он сделал большой материал о Германии. Написанная им статья затем была напечатана с большим количеством фотографий в цветном приложении к газете. Это был репортаж, отравленный сильной антипатией. «Ненависть к гуннам, - подчеркнул автор, - это, возможно, единственное, что связывает всех, кто не является немцем».

Тогдашний посол Германии в Лондоне Гебхард фон Мольтке (Gebhard von Moltke) посчитал, что нужно что-то предпринять. В своем небольшом письме к главному редактору он недовольно заметил: «Вы не найдете подобную статью о Великобритании ни в одной немецкой газете, и не только потому, что это не соответствует нашему стилю, но еще и потому, что мы сочли бы это совершенно безответственным».

Безответственным? Со времени «Славной революции» 1688 года полнота власти доселе абсолютистского монарха, peu-à-peu (франц.: шаг за шагом – прим. перев.) ограничивалась и  страна постепенно превращалась в конституционную монархию. У этой власти стали появляться все новые противники, в том числе и пресса. За несколько десятилетий до этого Джон Милтон в своем потрясающем сочинении «Ареопагитика» (1644) блестяще защищал свободу прессы, которую в то время предполагалось ограничить подготовленной в парламенте цензурой. Пытаться ограничить эту свободу, рассуждал Милтон, означает уподобить себя владельцу имения, который, закрывая вечером вход в свой парк, думает, что он поймал таким образом птиц. Это очень точное описание. Нужно только заменить слово «парк» на «интернет» и затем попытаться представить, каким образом можно было бы запереть всех странных типов этого мира, если учитывать возможности кибер-пространства.

Немецким посетителям Англии в 18-ом веке особенно бросалась в глаза «безответственность» местной печати. Осенью 1768 года дипломат на службе в Копенгагене Гельферих Петер Штурц (Helferich Peter Sturz) сопровождал датского короля Кристиана VII в поездке в Лондон и Париж и сообщал о своих впечатлениях своему знакомому надворному советнику в Ганновере. 25 сентября на Штурца нашло настоящее озарение. Он как раз прогуливался в парке Сент Джеймс, когда он встретил короля Георга III с небольшим количеством придворных, «окружавших его в безмолвном благоговении». Все глубоко склонялись перед его величеством и «блестящей кучкой» вельмож вокруг него. «Кто не знаком со здешней конституцией, - сделал вывод из увиденного Штурц, - может подумать, что он оказался не в стране свободы, а при дворе какого-нибудь восточного султана».

Затем его тон меняется: «В нескольких шагах от этого почти театрального представления, в кафе «У святого Джеймса» , можно найти публичную газету, которая в подстрекательском духе поносит правительство. В течение долгого времени путешественник не может объяснить это противоречие. Наконец он приходит к выводу, что придворный блеск был всего лишь пустой театральной сценой, тогда как увиденная им газета воплощает собой дух и глас необузданного народа. Какая же озлобленность, восклицает он, порождает столь прославленную свободу! Как ограничена власть монарха, который не способен усмирить это своеволие! Любой простой смертный искренне благодарит свою судьбу за то, что он не является королем Англии». Не следует ли нам немного осовременить это место? «Каждый простой смертный искренне благодарит свою судьбу за то, что он не является американским президентом перед лицом необузданного интернета».

Неплохую дозу «необузданного народа» получает и нынешняя королева. В год ее золотого тронного юбилея в 2002 году антироялистская газета Guardian опубликовала очень злую карикатуру. На ней была изображена королева в длинном черном одеянии - сидящей в туалете; она слегка отклонилась назад, ее строгий взгляд устремлен  вперед, на голове слегка покосившаяся корона, а рядом с ней рулон туалетной бумаги, состоящий из банкнот достоинством в пять фунтов, на стене улыбающийся портрет одного из более молодых членов королевской семьи в причудливой позе, перед ней из пола торчит дымящийся фитиль. К этому всему издевательская подпись: «50 славных лет на троне».

Непочтительность и свобода – это родственные понятия, появившиеся в конце эпохи абсолютизма. Это прокомментировал также Иоганн Вильгельм фон Архенгольц (Johann Willhelm von Archenholz) из Данциг-Лангфура, который между 1769 и 1779 годом находился в Лондоне, а после выхода в 1785 году его труда «Англия и Италия» считался главным экспертом по Англии своего времени. С нескрываемым энтузиазмом он пишет: «Англичане справедливо называют  свободу прессы оплотом их свободы. Злоупотребления оной бесконечно перекрываются той пользой, которую получает общество от ее правильного применения».

Сможем ли мы сделать подобный уверенный вывод относительно WikiLeaks? Не преобладает ли в случае с Джулианом Ассанжем злоупотребление над пользой?

Архенгольц продолжает: «Было бы невозможно, чтобы эта империя, в которой король является источником всех почетных должностей, чинов и частично даже богатства сохранилась бы до наших дней как свободное государство, если бы в ней не действовала благотворная свобода печати». То, что Архенгольц называл «благотворной свободой», Штурц определил как «подстрекательское злодеяние».

Между этими двумя полюсами , между «благом» и «злом» и находимся мы сегодня, когда рассматриваем вопрос о свободе Джулиана Ассанжа или других «рептилий журналистики». По их «безответственности» и узнаете их - сегодня, как и всегда.