Прежде всего Паоло Скарони обезвреживает мину, подложенную Wikileaks.:  «Документы, которые мы прочитали, являются мнениями некоторых служащих, а вовсе не представляют голос Соединенных Штатов».С этой страной у нас всегда были очень искренние отношения, равноправные, а не подчиненные, которые в конце концов оправдывают себя». - заверяет генеральный директор Eni. Сейчас. Когда американский посол в Риме Дэвид Торн заявил о «конструктивной фазе диалога» между Вашингтоном и энергетическим колоссом, его генеральный директор заверяет, что в деликатных вопросах, особенно касающихся Ирана и России,  идеи могли быть различные, но никогда не непримиримые».

- Начнем с Тегерана. Вашингтон хотел, чтобы вы прекратили любые отношения, а вы все-таки остались в Иране. Проблема, не так ли?

- Наше присутствие в Иране имеет исторические корни. Когда было объявлено о санкциях против Ирана, у нас было заключено два контракта в 2000 и 2001 годах. Мы должны были соблюдать их условия, даже если это ставило нас в сложную ситуацию.

- Что же вы сделали?

- Мы выбрали путь полной ясности и прозрачности. Мы откровенно высказались в государственном департаменте и в казначействе. Мы не прятали голову в песок.  Eni немедленно выполнила решения, принятые Евросоюзом и Италией. Мы не должны подчиняться Соединенным Штатам. В декабре мы получили письмо из Вашингтона, которое информировало нас, что мы не были включены в черный список тех, кто нарушал эмбарго. Победила искренность в отношениях.

- Ну, а Россия? Вас называют вторым министерством иностранных дел.

- Это тоже вопрос деликатный, так как с Москвой мы начали диалог в шестидесятые годы, в самый разгар холодной войны. У меня в кабинете хранится фотография Энрико Маттеи вместе с российским премьер-министром Алексеем Косыгиным. Когда Газпром предложил нам участие в строительстве газопровода «Южный Поток», который должен был достигнуть Европы, огибая транзитные страны, мы сочли это прекрасной возможностью для Eni, для Италии и для всего Европейского союза. Тогдашний министр Берсани выступил в поддержку этого проекта. Речь шла о проекте, который позволял нам проявить все наше мастерство для снабжения газом наших европейских клиентов.

- Кое-кто в Вашингтоне считает, что строительство «Южного Потока» вступает в противоречие с проектом строительства газопровода Nabucco.

-    Это не так, эти два вопроса никак не связаны. По газопроводу Nabucco должен передаваться не российский газ, а азербайджанский, туркменский, может быть, иракский. Цель «Южного Потока» доставить российский газ непосредственно в Европу, избегая Украину. Мы говорили об этом с Ричардом Морнингстаром, советником США по Каспию. Он нас понял, что и доказывает послание Торна.

-    Вы побывали в Азребайджане. Это сигнал для Соединенных Штатов?


-    Мы уже давно работаем над проектом переброски сжатого туркменского газа через Каспийское море. Мы осуществляем контакты на всех уровнях. Я думаю, что американцы видят, что мы исследуем и альтернативные «Южному потоку» решения, и это способствует прояснению нашей чисто коммерческой позиции, открытой любым предложениям.

-    Но, кажется, русским это не понравилось...

-    У нас нет никаких трений. Одна из возможностей заключается в том, что этот проект будет осуществляться совместно с Газпромом. Но прежде всего надо решить технические и политические проблемы, учитывая отношения между Туркменией и Азербайджаном. ГЕОПОЛИТИКА «Тот, кто был политическим сателлитом Москвы, таковым и остался, по крайней мере, с  энергетической точки зрения».

-    Предусмотрены новые путешествия за океан?


-    Да, у нас назначена встреча в конце января. Наши отношения устойчивы, мы часто встречаемся, чтобы не оставлять неясных вопросов. Когда дело касается деликатных тем, мы предпочитаем сами их объяснять».

-    Торн намекает на слияние газопроводов «Южный Поток» и Nabucco. Эту идею, которую он поддерживает вот уже несколько месяцев, подтверждают и в Брюсселе.


-    Есть наземный участок, по которому эти два газопровода могут пролегать параллельно, по Болгарии и дальше. Год назад мне пришло в голову, что можно уменьшить инвестиции за счет общего участка. Потом эта мысль отпала, потому что мне не кажется, что проект Nabucco продвинулся. Нельзя действовать взаимно с тем, что не существует».

-    Брюссель утверждает, что Nabucco играет приоритетную роль, так как уменьшает зависимость от России. Что вы об этом скажете?

-    Зависимость Европы от российского газа очень сильно снизилась. Двадцать лет назад мы зависели на 70%, а сейчас только приблизитеьно на 30%. Это произошло в немалой степени благодаря Eni и ее связям с Ливией, Алжиром и переброске газа  из Северного моря. Настоящая проблема заключается в другом.

-    В чем же?

-    В Европе есть страны, полностью зависящие от российского газа. Это исторический факт. В этом есть и вина Европейского союза, который не проводил политику их присоединения к другим газопроводам. Когда прошлой зимой Болгария осталась без газа в результате очередного русско-украинского кризиса, в Италии и других странах мы имели газ в избытке. Но было невозможно доставить его в Болгарию без сети обычных газопроводов.  Тот, кто был политическим сателлитом Москвы, таковым и остался с  энергетической точки зрения. Никто в Брюсселе не захотел на самом деле заняться созданием системы европейских газопроводов».

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.