Два десятилетия назад многие обозреватели предсказывали закат Организации Североатлантического договора. Без советской угрозы, подчеркивали они, ему вроде бы как и существовать незачем. Однако НАТО выполняло другие политические функции, такие как укрепление демократии в государствах-членах и поддержание мирных отношений между союзниками. Хотя его основной целью была коллективная защита государств-участников, НАТО всегда было многофункциональной структурой безопасности.

Расхожим мнением в конце холодной войны была точка зрения, что НАТО нужно было найти соответствующую общую угрозу, которая заменила бы бывший Советский Союз. Но вместо того чтобы сконцентрироваться на одной потенциальной опасности, НАТО постепенно изменило свои задачи с коллективной обороны и сдерживания на более широкий набор задач в области безопасности. После 11 сентября 2001 новому диапазону угроз странам-участницам уже не хватало ясности бывшей симметричной дипломатии с признанными правительствами. Этот перелом породил вопросы об эволюции НАТО.

Какие же факторы стали определяющими в его трансформации? Для некоторых наблюдателей, последние изменения – это просто ситуативная, подходящая к данному случаю реакция на внешние события (такие как, например, гуманитарные кризисы) и изменяющееся на международном уровне распределение сил. Кроме того, однако, необходимо помнить, что страны-члены НАТО определяют стратегическую повестку дня альянса. Участники осознают перемены в структуре мировой безопасности весьма по-разному, по целому ряду причин – включая приливы и отливы во внутренней политике. В результате разное и даже конфликтное видение географических и функциональных пределов организации приводит к спорам, и невозможно добиться долгосрочного стратегического консенсуса.

Кажется неизбежным, что НАТО будет не хватать управления до тех пор, пока он не обратится к общей цели (коя на данный момент утеряна). Его дилемма связана со структурными изменениями в трансатлантических отношениях и в мировом порядке, не в последнюю очередь со сложным появлением Европейского Союза как стратегического игрока со своими собственными приоритетами и со своей собственной политикой. Когда НАТО стало активно заниматься операциями в рамках ответа на кризис, ЕС заявил, что эта политика расходится с его Политикой в сфере обороны и безопасности (Европейская политика в сфере обороны и безопасности - ЕПОБ, Common Security and Defence Policy - CSDP).

Напряженность в связи с Европейской политикой в сфере обороны и безопасности (ЕПОБ) в некоторой степени объясняет недостаток консенсуса в вопросе стратегических целей НАТО. Незрелая европейская политика безопасности сделала полуреформированное НАТО неэффективным игроком на международной арене. Более того, отношения между двумя организациями часто подвергаются испытаниям из-за противоречивой политики США и ЕС – это противоречия, которые отражают внутренние расхождения неопределенность и неоднозначность в отношении внешней политики. Вашингтон требует более активного участия Европы, чем та хотела бы и могла бы, ее большей роли в решении вопросов международной безопасности. Но при этом США с неохотой принимают более сильную и более независимую политическую и военную роль Европы. Их нереалистичные ожидания заключаются в том, чтобы европейские союзники взяли на себя больше ответственности без соответствующих полномочий в принятии решений. В свою очередь, европейцы большей для себя роли как раз в принятии решений, но не хотят расширять свои возможности. В итоге европейские «голые короли» часто демонстрируют интервенционистскую и глобальную риторику, звучащую в унисон с их историческим сентиментализмом, но входящую в противоречие с их возможностями и желаниями вмешательства. Антиинтервенционистское общественное мнение и решительные сокращения оборонных бюджетов по всей Европе заставляют полагать, что эта проблема в ближайшее время еще более усугубится.

На последнем саммите в Лиссабоне НАТО представило свою третью стратегическую концепцию со времен окончания холодной войны, определив свои стратегические приоритеты на ближайшее десятилетие. В частности, планы развития системы противоракетной обороны имеют важные последствия. Так как планы по ПРО подразумевают усиление сотрудничества с Россией, расширение НАТО путем принятия Украины и Грузии теперь весьма маловероятно. Более того, согласие Москвы на систему обороны, которое может стать осложнением для развития ее возможностей в сфере средств устрашения, четко подразумевает, что военная сила Китая стала ее основной заботой в области безопасности.

Стратегическая концепция также придает особое значение безопасности, консультациям, средствам сдерживания, обороне, работе с кризисами и партнерству. Среди этих моментов работа с кризисами стала наиболее критически важным направлением, но при этом ему препятствуют разногласия внутри альянса. Классические споры идут вокруг вопроса "ширина или глубина": в то время как США выступают за то, чтобы НАТО стало глобальным институтом безопасности со связями с другими странами и многосторонними организациями, большинство европейских стран хотят, чтобы НАТО ограничивалось Евро-атлантическим регионом.

Из-за этих разногласий есть три разных взгляда, отражающих географические и функциональные пределы НАТО. Первый - НАТО нужно передать ответственность в делах, касающихся предотвращения глобальных конфликтов, чтобы тем самым альянс стал институтом реагирования на кризисы. Это сообразуется с желанием расширять членство в НАТО, партнерские отношения и операционный охват, одновременно разрабатывая всеобъемлющий подход к вопросам безопасности. Второй - НАТО может, наоборот, стать чисто оборонным альянсом и иметь узкий и четко определенный мандат. Третий - компромиссный вариант, НАТО может быть институтом реагирования на кризисы, но не глобальным общемировым, а просто трансатлантическим. Если глобализация НАТО слишком распространится, альянс может продолжать действовать за пределами трансатлантической зоны на основе принципа "от случая к случаю", либо если ситуация потребует его вмешательства, либо если о поддержке с его стороны попросит ООН.

В конечном счете, решение вопроса с кризисом самоидентификации НАТО зависит от того, придут ли к согласию государства-участники альянса по поводу исповедуемых им ценностей, как они определят его ключевую зону ответственности, и в каком виде составят список угроз, которым он призван противодействовать. Прежде всего, должны быть наведены мосты в вопросе водораздела между НАТО и ЕПОБ - с целью предотвращения дублирования, бесплодной конкуренции и операционных неудач. В долгосрочном плане натовская дилемма выглядит неразрешимой без тесного политического сотрудничества между Брюсселем и Вашингтоном, которое позволит объединить оба института.

Раба Гезали - французский адвокат

Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.